Введение

Этический интеллектуализм представляет собой такой взгляд на мораль, при котором она оказывается неразрывно связанной с разумом или даже тождественной ему. Интеллектуалистская традиция в этике ассоциируется прежде всего с именами Сократа и Платона. Действительно, Сократ впервые в истории моральной философии сформулировал идею о тождестве морали (добродетели) с разумом (знанием). Понимание природы единства морали и разума и значения этого единства в последующем развитии философии интерпретировалось по-разному, что определяло концептуальное своеобразие интеллектуалистских подходов к пониманию морали в ту или иную эпоху. Эта книга посвящена новоевропейскому этическому интеллектуализму. И термин «этический интеллектуализм» далее за исключением специально оговариваемых случаев будет употребляться для обозначения именно новоевропейских версий интеллектуализма.

Новоевропейский период был особенным в истории моральной философии. Это время, когда мораль в ее полноте и целостности становится специальным предметом философского интереса, когда формируется философское понятие морали[1]. Данный процесс осуществляется по следующим направлениям: мораль отделяется, во-первых, от стихийных факторов поведения (от стремления к удовольствию, от привычек, предрассудков), во-вторых, от культурных факторов (от религии, общественных законов, политики, традиций, воспитания, обучения и т. п.), в-третьих, выявляются и становятся предметом осмысления существенные особенности морали. Именно в Новое время - в конце XVII, в начале XVIII вв. - концептуальное разделение морального и теологического, правового или эстетического стало общепризнанным. Как отмечал Аласдер Макинтайр, «проект независимого рационального обоснования морали стал центральным для североевропейской культуры, а не только лишь предметом интереса отдельных мыслителей».

Строго говоря, этический интеллектуализм - это особая теория морального познания. Однако существенно важно и то, что эта теория развивалась в контексте определенного представления о природе морали, или в контексте определенной концепции морали, обоснование которой само является неотъемлемой частью этического интеллектуализма и существенным образом выражает его своеобразие. По-другому говоря, выстраивая свою концепцию морального познания, интеллектуалисты выстраивали философское понятие морали, через особенности морального познания они стремились выразить ее существенное своеобразие.

Осмысление своеобразия морали в ходе исследования особенностей морального познания отчасти объясняется усвоенным новоевропейскими интеллектуалистами от своих античных предшественников представлением о том, что подлинное знание (или просто знание в отличие от незнания) и бытие совпадают. Поэтому знание - это не столько обладание достоверной информацией, сколько определенный способ существования - такой, при котором человек осуществляет свою родовую сущность, достигает блага. Обладание моральным знанием не может быть удостоверено ничем иным, кроме образа жизни человека, его поступков, отношений с другими людьми. Можно утверждать, что вопросы морального познания в новоевропейском интеллектуализме неразрывно связаны с вопросами достойного существования человека и возникают именно в связи с ними.

Тезис о тождестве бытия и знания в новоевропейской философии, разумеется, имел иные основания, нежели в античной, и определялся иной, нежели в античности, диспозицией философского мышления. Особенности новоевропейского типа философствования в целом и этического мышления в частности проанализированы в ряде работ. Практически все исследователи в качестве основной обобщающей характеристики, выражающей смысл, умонастроение этой культурной эпохи, выделяют рационализм в широком смысле слова, в контексте которого развивались совершенно разные, в том числе полемически настроенные друг против друга концепции. В частности, общерационалистическое мировоззрение задавало контекст как рационализму в узком смысле слова с его представлением о разуме - источнике достоверного знания и об идеях-понятиях - элементах этого знания, так и эмпиризму, согласно которому источником достоверного знания является опыт, а знание строится из ощущений[2].

Фундаментальным для новоевропейского рационализма в широком смысле слова было представление, с одной стороны, об объективном, независимом от человека существовании мира с имманентно присущими ему закономерностями, а с другой - об автономной, рациональной, активной личности, способной сознательно и свободно ориентироваться в таком мире, формулируя свои цели и добиваясь их реализации в ходе миропознания. Гносеологические вопросы в западноевропейской философии Нового времени выдвигаются на первый план. При этом преимущественно гносеологическая ориентации мысли не означала отказа от исследования социологических, этических и других проблем. Напротив, новоевропейские философы стремились к организации жизни во всех ее областях на разумных началах. Такую организацию в рамках новоевропейского мировосприятия возможно было осуществить именно на пути познания, поэтому гносеологические проблемы никогда не были замкнуты на себе, они были вписаны в более широкие -мировоззренческие и практические - контексты. А.Л.Доброхотов, разделяя представление о рационализме как общей характеристике новоевропейской культуры, указывает на то, что фундаментальный поворот в этой культуре был обусловлен этической интерпретацией рационализма. Об этом факте, как он считает, часто забывают и видят лишь то, например, что Спиноза придал своей этике форму учебника геометрии, не сознавая при этом, что в действительности здесь геометрии придается религиозно-этический смысл. В призыве Паскаля «хорошо мыслить», в его словах о «логике сердца», по мнению Доброхотова, именно этике подчинена логика в том смысле, что этика задает объективную меру чувству и таким образом берет на себя роль логики. В этот же ряд «нового обоснования

морали» Доброхотов ставит концепцию cogito Декарта, точнее сказать, этические импликации этой концепции[3]. Можно утверждать, что в интеллектуализме этические импликации новоевропейского рационализма были осознаны, артикулированы и стали основанием для построения теории морали.

Новоевропейский этический интеллектуализм представлял собой достаточно влиятельное направление в британской этике. Он стоит в ряду концепций, направленных на выработку философского понятия морали, на осмысление морали в единстве ключевых характеристик, определяющих ее своеобразие. К сожалению, в российской этике новоевропейский этический интеллектуализм фактически остался без внимания. Едва ли большинству специалистов известны имена интеллектуалистов, не говоря уже о содержании их учений. В результате непредставленности новоевропейского интеллектуализма в наших историко-этических исследованиях, может создаться впечатление, что он был периферийной, или маргинальной, концепцией и что британская этика развивалась преимущественно в русле эмпирической методологии. Это безусловно не так. Существенность вклада интеллектуализма в построении философского понятия морали не вызывает сомнения.

Специфика этического интеллектуализма раскрывается при анализе тех противостояний, в центре которых он находился. Свое понимание морали интеллектуалисты изначально противопоставляли концепциям, основывающим мораль на воле (в теологическом и секулярном вариантах Ж.Кальвина, Т.Гоббса, Р.Камберленда, У.Пэли), и тем трактовкам морали, в которых ее происхождение связывалось с позитивными законами или бытующими в обществе нормами (Т.Гоббс, Дж.Локк). Существенно близкое интеллектуа-листскому понимание морали развивалось в этическом сентиментализме Э.Э.К.Шефтсбери, Ф.Хатчесона, Д.Юма, А.Смита. По существу, осмысливая своеобразие морали как сферы аффектов, сентименталисты связали мораль и моральное познание с особого рода моральным чувством (moral sense). Однако, с точки зрения интеллектуалистов, в рамках сентименталистской методологии невозможно обоснование тех характеристик морали, которые, по их мнению, определяли ее сущность. И если и в сентиментализме,

и в интеллектуализме обосновывалось практически одно и то же понимание морали, то способы обоснования виделись по-разному. Именно в полемике с сентиментализмом развивался новоевропейский интеллектуализм и прежде всего в противостоянии сентиментализму обнаруживается его своеобразие.

Предварительно новоевропейский этический интеллектуализм можно описать как философское направление, согласно которому мораль основана на разуме, а необходимым условием моральности человека является интеллектуально-интуитивное познание морали, осуществляемое в понятиях. Обоснование морали и соответствующее ее пониманию построение гносеологической концепции составляли основное содержание интеллектуа-листских этических теорий. Учение об интеллектуальной интуиции развивалось в рамках представления о беспредпосылочности и автономности морали и противопоставлялось попыткам вывести последнюю из разного рода внеморальных реальностей. Если мораль изначальна, то и познание ее может осуществляться лишь непосредственно и не может быть рассудочно-дискурсивным. Учение о понятийной природе морального знания интеллектуалисты противопоставляли сентименталистскому представлению о природе морального знания как знания-переживания, полагая при этом, что вольно или невольно сентименталисты ставят моральное знания в зависимость от капризной человеческой природы. Насколько адекватными были взаимное понимание и интерпретации интеллектуалистов и сентименталистов, предстоит подробно рассмотреть в ходе анализа конкретных положений ин-теллектуалистской концепции.

Идеи интеллектуализма в новоевропейской этике с разной степенью последовательности развивали Ральф Кадворт (Cudworth) в работе «Истинная интеллектуальная система универсума» («The True Intellectual System of Universe», 1678) и «Трактате о вечной и неизменной морали» («А Treatise Concerning Eternal and Immutable Morality», опубликован уже после смерти Кадворта в 1731), Сэмюэл Кларк (Clarke) главным образом в «Рассуждении о неизменных обязанностях естественной религии, истине и достоверности христианского откровения» («А Discourse concerning the Unalterable Obligations of Natural Religion and the Truth and Certainty of the Christian Revelation», 1705), составляющем вто рую часть его Бойлевских лекций[4], Вильям Волластон (Wollaston) в работе «Начертание естественной религии» («The Religion of Nature Delineated», первое издание 1722), Джон Бэлгай (Balguy) в работе «Основание моральной добродетели» в двух частях («The Foundation of Moral Goodness», 1727-1728). Отчасти интеллек-туалистские взгляды разделяли Томас Рид (Reed), Александр Смит (Smith) и Вильям Вэвэлл (Whewell). На иных философских основаниях идеи интеллектуализма в этике развивались в интуитивизме XX в. Дж.Э.Муром, Г.А.Причардом, Ч.Д.Бродом, У.Д.Россом, Г.Рэшдэлллом и др., они косвенно затрагивались в этике лингвистического анализа. В современной этике наблюдается возрождение утраченного было внимания к интеллектуализму. Среди вполне вписывающихся в интеллектуалистский канон теорий можно назвать концепции Роберта Ауди (Audi) и Майкла Хьюмера (Huemer).

Наиболее интересными фигурами в новоевропейском этическом интеллектуализме являются Ричард Прайс (Price) и Генри Сиджвик (Sidgwick). Этический интеллектуализм в данной книге будет рассмотрен главным образом на материале этико-философских учений именно этих авторов. Представление и сравнительный анализ морально-философских концепций Прайса и Сиджвика важны потому, что Прайс впервые в завершенном виде сформулировал и обосновал концепцию этического интеллектуализма, а Сиджвик, с одной стороны, подверг новоевропейский этический интеллектуализм критическому переосмыслению, с другой - предложил собственную версию интеллектуализма, которую в определенном смысле можно считать итогом развития данного направления в Новое время. Внутри интеллектуализма наблюдается определенное движение в понимании морали. На основе сопоставления моральнофилософских позиций Прайса и Сиджвика хорошо прослеживается характер этого движения, тех изменений, которые происходят в этическом интеллектуализме в XVIII-XIX вв.

Основным этическим сочинением Прайса является «Обозрении основных вопросов морали. В особенности тех, которые отражают происхождение наших идей добродетели, ее природу, отношение к Божеству, обязанность, содержание и санкции» («А Review of the Principal Questions in Morals. Particularly Those reflecting the Origin of Our Ideas of Virtue, Its Nature, Relation to the Deity, Obligation, Subject-Matter, and Sanctions»). Впервые оно было опубликовано в 1758 г. под названием «Обозрение основных вопросов и трудностей в морали» и с небольшими авторскими поправками переиздавалось в 1769 и 1787 г. В третье издание, помимо «Трактата о моральном добре и зле» («А Treatise on Moral Good and Evil»), было включено Приложение, которое содержало пространные пояснения к тексту трактата, а также «Рассуждение о бытии и атрибутах Божества» («А Dissertation on the Being and Attributes of the Deity»). Этическая концепция Сиджвика изложена в «Методах этики» («The Methods of Ethics»). Впервые это сочинение было опубликовано в 1874 г., затем с существенными авторскими поправками переиздавалась пять раз, последнее, седьмое издание с незначительными редакторскими изменениями вышло в 1907 г. «Методы этики» были переведены на немецкий и японский языки.

  • [1] См.: Апресян Р.Г От «дружбы» и «любви» - к «морали»: об одном сюжете в истории идей // Этическая мысль: Вып. 1. М., 2000. С. 183-184. 2
  • [2] См., напр.: Мамардашвили М.К., Соловьев Э.Ю., Швырев В.С. Классика и современность: две эпохи в развитии буржуазной философии И Философия в современном мире. Философия и наука. Критические очерки буржуазной философии. М., 1972. С. 28-94.
  • [3] См.: Доброхотов А.Л. Эпохи европейского нравственного сознания // Этическая мысль: Вып. 1. М., 2000. С. 80.
  • [4] По завещанию известного ирландского ученого, философа и богослова Роберта Бойля (1627-1691) вплоть до 1905 г. проводились ежегодные чтения, посвященные рассмотрению религиозных вопросов, цель которых состояла в защите христианства от «безбожников». Эти чтения получили название «Бой-левские лекции» (Boyle Lectures). С 2004 Бойлевские лекции были возобновлены в Лондоне, они проводятся ежегодно в феврале.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >