ПРОБЛЕМА РАЗВИТИЯ В ПСИХОЛОГИИ

ЕЕ Развитие как проблема психологического исследования

История психологии развития человека во многом определяется отношениями двух парадигм. Согласной одной, развитие детерминировано внутренними ресурсами человека, его задатками, согласно второй — средовыми влияниями. Противостояние этих позиций имеет длительную хронологию, превосходящую историю самой психологии как самостоятельной науки. «Более чем тысячелетняя полемика об отношении внешних (средовых) и внутренних (имманентных) источников психического развития, — пишут В.И. Слободчиков и Г.А. Цукерман, — напоминает обсуждение роли правой и левой ноги в ходьбе (заметим, что аналогичный смысл имеет и полемика о роли “биологического” и “социального” в природе психического). Никто не утверждает, что для ходьбы нужна только правая или только левая нога, однако всякая теория психического развития “хромает”, если делает слишком сильный акцент на одном из факторов развития» [Слободчиков, Цукерман, 1996, с. 39]. Акцент на имманентных источниках развития выводит психологию в область биологии, в частности генетики, в которой усматриваются основания развития, а само развитие начинает ассоциироваться с созреванием. Акцентирование внешних источников приводит к выходу в области социологии, культураитропологии, логики, этики (к механизмам инкультурации) и, опять же, биологии (механизмы адаптации к среде). «Всякое психологическое объяснение, — отмечал Ж. Пиаже, — рано или поздно завершается тем, что опирается на биологию или логику (или социологию, хотя последняя сама, в конце концов, оказывается перед той же альтернативой)» [Пиаже, 1969, с. 61 ].

Проблема онтогенеза психики человека связана с поиском собственно психологических оснований развития. Проблемное поле определяется тем, что, с одной стороны, достаточно ясна общевидовая биологическая программа жизненного цикла представителей вида Homo sapiens, а с другой стороны, для человека как социального индивида уже существуют социально-возрастная и связанная с ней педагогическая периодизация — например, стратификация ступеней образования. Зачем нужна еще и особая психологическая? Если не ставить задачу развития человека, точнее, развития собственно человеческого (субъектного) в человеке — она не нужна.

На первый взгляд, реальность психического развития очевидным образом представлена в смене интересов и мотивов человека в разные возрастные периоды, в усложнении и развертывании одних видов деятельности и

«обтаивании» и свертывании других. Кроме этого, наблюдаемые и общепризнанные черты развития представлены в периодической, циклической смене стабильных и критических возрастов. Но сама эта очевидность еще не обеспечивает понимания развития и не облегчает построение теории развития. «Привычность и очевидность реальности развития для обыденного сознания, — пишут об этом В.И. Слободчиков и Е.И. Исаев, — порождают логические сбои при попытках приступить к построению конкретной теории (теорий) развития самой психологической реальности (ее структур)» [Слободчиков, Исаев, 2000, с. 20].

Сегодня практически все психолого-педагогические концепции в той или иной степени обещают описывать, проектировать, диагностировать, корректировать, сопровождать развитие. Это касается как школьного, так и вузовского образования, равно как повышения квалификации и переподготовки кадров. Представления о развитии, его условиях, критериях и результатах при этом весьма размыты и эклектичны.

Кроме этого, если развитие присуще педагогическому процессу (как и человеческой «жизни вообще»), то как объяснить столь невысокий по отношению к предпринимаемым затратам и усилиям развивающий эффект образования, на что указывают многие исследователи и педагоги-практики? Поэтому актуальным становится уточнение понятия развития и стоящей за этим понятием реальности. «Итак, развитие есть, — пишет Б.Д. Эльконин, — оно существует, выступает неким особым бытием, и дело заключается в том, чтобы это бытие выделить и представить. И это именно задача, поскольку вся история психологии, и в частности история школы Л.С. Выготского, свидетельствует о том, что данная область жизни не видна непосредственно, не бросается в глаза. А следовательно, нужны специальные средства, особые “очки”, разрешающая способность и устройство которых позволят увидеть эту жизнь в ее чистоте, без каких-либо “примесей” и инородных элементов» [Эльконин Б.Д., 2001, с. 5].

Заметим, что если В.И. Слободчиков и Е.И. Исаев отмечают «привычность и очевидность реальности развития для обыденного сознания», то Б.Д. Эльконин, напротив, полагает, что «данная область жизни не видна непосредственно, не бросается в глаза». Эта противоположность, однако, лишь внешняя, формально-текстуальная. Здесь существенны указания: в первом случае, что ситуация очевидна для обыденного сознания, а во втором случае, что развитие—это область, которая не видна непосредственно. Именно обыденное (утилитарно-эмпирическое, по определению В.В. Давыдова) сознание оперирует непосредственным и очевидным, поэтому носитель такого сознания может принимать за развитие многочисленные феномены изменения и приращения каких-либо психических качеств и свойств.

Задача теоретического исследования состоит в том, чтобы выделить предмет, в данном случае психическое развитие, из множества сходных по своим проявлениям феноменов. Для этого, как замечает В.И. Слободчиков (1994, 1996,2005), необходимо определиться в ряде вопросов: что развивается? за счет чего развивается (что выступает источником и движущими силами развития)? в каком направлении развивается? Важность этих вопросов для психологии развития определяется тем, что человек — существо многомерное, определяемое целым рядом понятий: «индивид», «индивидуальность», «субъект», «личность». Поэтому, говоря о теориях развития, следует определиться в том, что именно и как предстает в них в качестве предмета. В этом отношении, например, следует различать психическое развитие, развитие субъекта и развитие личности. Сошлемся на строки научных дневников Д.Б. Эльконина: «18.1.1967. Закономерности формирования черт личности не есть закономерности развития личности. Это просто разные вещи» [Эльконин Д.Б., 1989, с. 483]. Различение этих «разных вещей» не всегда проводилось в психологии и сегодня проводится далеко не во всех современных теориях.

Существуют подходы, которые определяют личность именно через черты, в них личность человека предстает как ансамбль черт — это теории черт и факторные теории личности, сводящие развитие к приращению априорно выделенных «элементов». «Феноменографическая тенденция в изучении личности ограничивается перечислением, различных черт, типов высшей нервной деятельности, склонностей, переживаний, способностей и мотивов, отличающих одного человека от другого, — пишет об этой группе теорий А.Г. Асмолов. — Такие представители разных направлений дифференциальной психологии, как Р. Кэттел, Н. Айзенк и Дж. Гилфорд, словно включались в игру ”А кто больше?”, создавая списки “описательных переменных”, “факторов”, “параметров” личности, в которые на равных правах входят циклотимия, богемность, практичность, конформность, эмоциональность, общительность, серьезность и т.д. до 171 “описательной переменной” (Р. Кэттел)» [Асмолов, 1986, с. 30].

В отечественной психологии, начиная с работ Л.С. Выготского, принцип развития был теснейшим образом связан с принципом системного строения психики, согласно которому психическая организация человека имеет системно-иерархическое строение. Далее принципы развития и системного строения психики получили определенную конкретизацию в деятельностном подходе, в котором были положены основания различения индивидного, субъектного и личностного в психической организации человека. «.. .В ходе развития субъекта, — писал А.Н. Леонтьев, — отдельные его деятельности вступают между собой в иерархические отношения. На уровне личности они отнюдь не образуют просто пучка, лучи которого имеют свой источник и центр в субъекте. Представление о связях между деятельностями как коренящихся в единстве и целостности их субъекта является оправданным лишь на уровне индивида. На этом уровне (у животного и у младенца) состав деятельностей и их взаимосвязи непосредственно определяются свойствами субъекта — общими и индивидуальными, врожденными и приобретаемыми пожизненно...

Другое дело — иерархические отношения деятельностей, которые характеризуют личность. Их особенностью является их “отвязанность” от состояний организма. Эти иерархии деятельностей порождаются их собственным развитием, они-то и образуют ядро личности...

Развитие, умножение видов деятельности индивида приводит не просто к расширению их “каталога”. Одновременно происходит центрирование их вокруг немногих главнейших деятельностей, подчиняющих себе другие. Этот сложный и длительный процесс развития личности имеет свои этапы, свои стадии. Процесс этот неотделим от развития сознания, но не сознание составляет его первооснову, оно лишь опосредствует и, так сказать, резюмирует данный процесс» [Леонтьев, 1983, т. 2, с. 202—204].

Намеченное в культурно-исторической теории и в деятельностном подходе различение инстанций психического, к сожалению, не было последовательно проведено при построении теорий развития. Нет четко артикулированных указаний, развитие «чего» или «кого» представлено в ставших классическими периодизациях: высших психических функций (возникновение ВПФ как новообразований); субъекта (освоение ведущих деятельностей, обретение авторства в предметно-практической и духовно-практической деятельности); личности (становление человека как представителя общества, свободно и ответственно определяющего свою позицию среди других людей). «Теория деятельности, — пишет об этом В.С. Лазарев, — различает человека как индивида, как субъекта и как личность... С этой позиции субъект есть индивид, ио не всякий индивид является субъектом деятельности. Личность есть субъект деятельности, но не всякий субъект есть личность... Не развиваясь как индивид, человек не может сформироваться как личность, но далеко не всегда, развиваясь как психический индивид, он развивается и как личность. Эти две линии развития взаимосвязаны, но находятся на разных уровнях. Однако в периодизации психического развития они часто оказываются рядоположенными» [Лазарев, 1999, с. 34].

Развитие человека как субъекта и как личности, несомненно, обусловливается его задатками, способностями и возникающими в онтогенезе индивидными новообразованиями, но к ним не сводится. Чем дальше продвигается человек по ступеням онтогенеза, тем менее однозначными и более многомерными становятся его обретения. Развитие не всегда линейно и поступательно: в жизни человека бывают периоды остановки в разви тии и периоды распада предшествовавших психологических образований. Кроме этого, человек далеко не всегда выступает субъектом происходящих с ним трансформаций и метаморфоз, поэтому развитие — это особая неочевидная составляющая жизни человека, требующая при изучении отличения от других сторон, выделения ее «в чистом виде».

Как и многие другие общие понятия, понятие развития имеет тенденцию к расширению, что не всегда способствует корректной постановке упоминавшихся нами, вслед за В.И. Слободчиковым, вопросов: что, каким образом и в каком направлении развивается? Поэтому далее мы попытаемся провести реконструкцию исходного понимания развития в отечественной психологии, в контексте культурно-исторического и деятельностного подходов. Это необходимо для определения предмета и метода исследования — того, что может быть представлено как психическое развитие, и того, что может служить адекватным методом его изучения.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >