Типы семантического эволюционирования в славянских языках

Сильный / крепкий — множественный

Обусловленность значения множественности представлением о силе/крепости достаточно отчетливо просматривается уже в русском языке. При этом значение множественности обнаруживает непосредственную связь со следующими смыслами.

а) Сила, крепость.

Рус. арх. бодрой ‘обильный, богатый, хороший (об урожае)’ [Арх. слов. 2: 46] — рус. бодрый ‘дюжий, здоровый, сильный’ [Даль I: 106]; буйный ‘роскошный, рослый, густой’ и ‘могучий, одолевающий, склонный к самоуправству, насилию’ [Даль I: 138]; ряз., тамб. варъ ‘толпа, куча, тма, множество’ [Даль I: 165] — вар ‘солнечный зной, жара, палящий зной; кипяток, кипящая вода’, где представление о силе актуализируется в аспекте высокой температуры; гораздо (при сравнительной степени) ‘значительно, много’ [MAC I: 331] — гораздо усиливает свойства и качества, гораздее, гор алее, горажее, горазже ‘более, крепче, сильнее’ — Ты горазд, а он еще го-раздее тебя [Даль I: 377]; густо ‘в изобилии, много, полно’ — Пусто, да честно, густо, да зорно; густой ‘не водянистый, не жидкий’ [MAC I: 358], где выражается идея твердости, не-аморфности, ‘сочный, яркий (о цвете, краске)’, ‘полнозвучный, низкий (о звуке, голосе)’ [MAC I: 358]; доброватъ ‘жить в добре, обилии, покое, холе и довольстве’ [Даль I: 444] — добре ‘очень, весьма, больно’ — добре стар [Даль I: 443]; доволи, довольно ‘достаточно, избыточно, немало, много’ [Даль I: 448], вволю ‘вдоволь, довольно, сколько хочешь, достаточно, много, обильно’ [Даль I: 171] — воля ‘власть или сила, нравственная мочь, право, могущество’ [Даль I: 238], ср.: воля — способность к выбору цели деятельности и внутренним усилиям, необходимым для ее осуществления [БСЗ 5: ст. 1034]; дюже ‘много’ и ‘очень, весьма, сильно’ [Мельниченко: 63], ряз. дюже ‘очень сильно’ [Деулинск.: 160]; зельно ‘обильно, очень много, весьма, сильно’ [Даль I: 698], зело ‘много’ и ‘весьма, очень, сильно, крепко, дюже’ [Даль I: 698]; избыток ‘обилие, изобилие достаток, излишество, богатство’ [Даль II: 12], избывать ‘изобиловать, быть в остатке’ [Даль II: 12], здесь же будя ‘довольно, хватит’ [Деулинск.: 68], которые родственны слову бытной ‘жирный, здоровый, дебелый, плотный’ [Даль I: 148], восходящему к и.-е. *bhou-/*bhu — ‘расти, становиться сильным’, многий ‘великий числом, в большом количестве; избыточный, изобильный’ [Даль II: 335] при слове множить ‘умножать, увеличивать, усиливать’ — Скорби множат боли мои, Вино множит веселье [Даль II: 335]; порато, порать ‘много’ и ‘сильно, очень, весьма, крепко, больно’ — Каков урожай? —Да не порато [Даль III: 310—311], поратый ‘бойкий, сильный, дюжий, усердный, ражий’ [Даль III: 311], сюда же парной, парный ‘здоровый, крепкий, сильный, дюжий’, поровой человек ‘не старый, а в поре, во всей силе, середовой’ [Даль III: 310]; раже, ражо ‘много, обильно’ при ражий ‘крепкий, плотный, здоровый, сильный’ [Даль IV: 12]; рамяный ‘обильный’ и ‘сильный, оченный’ [Даль IV: 58], рамо ‘мочь, сила, могучая рука, власть’ [Даль IV: 57]; тамб. резко ‘много, обильно’ —резкий ‘острый и резучий’ —резкая боль [Даль IV: 121]; сила ‘множество, несчетное число, тьма, пропасть’ —Ныне сила хлеба, Сила снегу пало [Даль IV: 184] — сила ‘force’.

В этом же ряду стоят следующие менее очевидные примеры: диал. арх. братко ‘хорошо, бойко, много’ —Рыба братко клюет [Даль I: 126], брать ‘собирать (о грибах, ягодах)’ [Деулинск.: 65; MAC I: ИЗ], собирать, собрать ‘сосредоточить в одном месте (много, многих)’ [MAC IV: 171] при способности последнего слова выражать идею напряжения: собрать ‘напрячь для какого-л. действия (свои силы, волю и т.п.)’ [МАС IV: 172]. Эти слова восходят к слову брать, которое, в свою очередь, способно выражать идею силы — ср.: брать (за душу, за сердце, за живое) ‘волновать, производить сильное впечатление’ [MAC I: 113] — и связано отношением родства с беремя ‘бремя, тяжесть, ноша’ [Даль I: 83]; мест, весь, вся, все, употребляемые для обобщения при перечислении, связанные с весьма ‘очень, чрезвычайно, сильно’; слова водиться ‘разводиться, плодиться, множиться’ [Даль II: 223], разводить, развести ‘заняться выращиванием чего-л., уходом за животными, растениями, добиваясь их роста, размножения’ [MAC III: 592] выражают идею множественности, а признак силы у слов с корнем вод-, вед- выражается в таких сочетаниях, как дерево ведет (свело, повело) ‘коробит, корчит, рвет’ [Даль I: 223], ногу свело ‘стянуло, сжало или согнуло, скорчило’ [MAC IV: 44], водиться арх. ‘бороться, драться’ [Даль II: 223]; жирная времена со значением ‘изобильны’ [ЭССЯ 14: 227], жирно ‘слишком много для кого-л.’ [MAC I: 486] связаны со словом жир, которое, в свою очередь, восходит к жить, но и само способно выражать значение интенсивности: печаль жирна ‘глубокая, интенсивная’ [ЭССЯ 14: 227]; слова хватить, хватать ‘быть достаточным для кого-л., чего-л.’ [MAC IV: 595] выражают идею достаточного множества, однако они же (при управлении на что) выражают значение ‘оказаться в силах, в состоянии сделать что-л.; поступить как-л.’ — На это меня хватит, не испугаюсь (Гаршин. Происшествие) [MAC IV: 595].

б) Большие размеры.

Рус. больше — сравнительная степень к наречию много ‘в большом количестве, в значительной степени, не мало’ [МАС] — большой ‘великий, обширный, значительных размеров; пространный, объемистый, длинный, долгий, высокий’ [Даль I: 113]; не от велика ‘несколько, немного, маловато’ [Даль I: 176] с отрицанием в определяемом и определении — великий,

Гл. III. Типы семантического эволюционирования в славянских языках велий ‘превышающий обычную меру, сравнительно с другими обширный, большой’ [Даль I: 175]; диал. галямо, голямо ‘очень много’ [СРНГ 6: 124], голяма ‘много, очень много’ [Опыт: 35], ‘множество, много’ [Мельниченко: 53], голяма ‘множество, куча’ [Кедров: 400], голомя, голумя, голымя ‘много (о времени); долго, довольного долго’ [СРНГ 6: 321—323] при б. голям ‘большой, сильный’ [БТР]. В целом, как отмечают авторы ЭССЯ, прасл. *golemh представляет собой реликт

и.-е. суперлатива ‘очень большой, самый сильный’ [ЭССЯ 6: 203]; диал. гроза ‘множество’ [Доп. к Опыту: 37], новг. ‘много, ужас сколько, пропасть’ [Даль I: 397] при укр. гроза ‘гроза, угроза, громадина’ [Гринч. 1: 329]; диал. громада ‘большое количество людей, толпа народа; сельская сходка, собрание жителей села, деревни, на котором разбираются общественные дела’ [СРНГ 7: 149] непосредственно связано с громада ‘что-л. громадное по своим размерам; предмет, сооружение, масса очень больших размеров’, громадный ‘чрезвычайно большой по своим размерам, массе или объему, огромный’ [MAC I: 349]; добрый разг, ‘целый, полный, в полную меру (о количестве)’ и ‘большой, основательный, солидный’ [MAC I: 411] — добрая краюха хлеба, На вид ему было добрых пятьдесят пяты, диал. копа ‘большое количество, множество’ и ‘большая куча сена, снопов хлеба, копна’ [СРНГ 14: 28], диал. копиться ‘увеличиваться в числе, количестве (о живых существах)’, др.-рус. копити ‘собирать (людей, войско)’, копнтнегд ‘собираться вместе’ [Срезневский I: 1281]; урод, урожай ‘избыток, изобилие земных плодов’ [Даль IV: 508], которому родственно род-ный ‘крупный, пористый, матерый, здоровый, ражий, дюжий, видный’ [Даль IV: И].

Особого внимание заслуживает здесь способность слова большой устойчиво функционировать в качестве метаединицы описания значения множественности; ср. много ‘в большом количестве, в значительной степени, не мало’ [MAC II: 280]. Эту же функцию способно выполнять слово огромный ‘очень большой по своим размерам, величине; громадный’ [MAC II: 589].

Характерную черту примеров подобного рода составляет и то, что идея больших размеров, коррелирующая со значением множественности, сама находится в тесной связи со значением силы. Эта связь проявляется не только в особенностях семантических парадигм соответствующих лексических единиц, а именно в их способности выражать равным образом смыслы силы, множественности и больших размеров. Ср. большой ‘значительный по величине, размерам; значительный по силе, интенсивности, глубине’ и ‘значительный по количеству, многочисленный’ [MAC I: 166—167] или подобную же полисемантич-ность слова многий'. Ибо от многой мудрости много скорби, и умножающий знанье умножает печаль [Экклесиаст 1: 18]*, где слово, выражающее значение множественности, обозначает интенсивность чувства и масштабность, значительность знания.

Еще более показательна в данном отношении возможная семантическая эквивалентность слов, обозначающих силу, множественность и большие размеры. Подобная диффузность указанных смыслов отмечается, в частности, у слова вящий ‘большой, более сильный; большой, величайший, наибольший по силе, величине, власти’ [Даль I: 338] при вяще ‘больше по числу или количеству’ [Даль I: 338]. Принципиально возможна и диффузия всех трех смыслов, ср.: В Полтавской баталии перед светлыми очами царскими князь [Тростянский] многую храбрость оказал (Мельников-Печерский. Старые годы).

Все эти факты, по-видимому, свидетельствуют о том, что в ряду коррелирующих значений силы, больших размеров и множественности реальной производящей величиной является глубинное категориальное представление о силе/крепости, а смыслы силы, крепости и значительных размеров выступают лишь как его поверхностные, языковые репрезентанты.

Отмеченные условия характерны и для семантического перехода «сильный/крепкий — множественный» в других славянских языках. В частности, значение множественности коррелирует в них со следующими смыслами.

* Перевод И. Дьяконова.

а) Сила, крепость.

Бел. годзе ‘хватит, довольно’, восходящее к слову год (см. семантический переход «сильный/крепкий — питательный»); густа, густы ‘густой, обильный’ [Астахович I: 194]; dapazi — о высокой цене < прасл. *dorga ‘сила, мощь, могущество’ и ‘большое количество, множество’ [SI. prasl.]; разг, даволл ‘хватит’, соотносимое с воля', разгадавацъ ‘расплодить, развести’, восходящее к год (см. семантический переход «сильный/крепкий — питательный»); спор ‘успех, прибыль’ [Фас-мер III: 738] при нареч. спорна ‘споро, успешно’ и чеш. spory ‘крепкий, коренастый, сжатый’ [Фасмер III: 738]; хапацъ ‘хватать. быть достаточным’ — Гэтага яму хапала на месяц — при хапацъ ‘хватать, схватывать’ [Астахович II: 567] и рус. хватать за сердце — о сильных чувствах;

укр. буйно ‘обильно’, буяти ‘роскошно расти’, стар, буяти ‘изобиловать’ [Тимченко I: 159] при буйный ‘крупный, рослый (о растениях); сильный, буйный’ [Гринч. I: 108]; гойний ‘щедрый, роскошный’ [Гринч. I: 299], родственное рус. гой ‘будь здоров’ [Фасмер I: 427], стар, гоитъ ‘говеть, жить, здравствовать’, южн., зап. ‘лечить, залечивать’ [Даль I: 366], лит. atgajus ‘освежающий, оживляющий, набирающий силы’ [Фасмер I: 427] и этимологически связанному с ним жить, жизнь, живой', густо ‘густо, обильно’ при густий', гнути ‘запрашивать много’ [Гринч. I: 295] — гнути, гибати', довол1 ‘достаточно, довольно’, восходящее к воля', дорогий ‘дорогой’ из прасл. *dorga ‘сила, мощь, могущество; большое количество, множество’ [SI. prasl.]; диал. дуже ‘много’ [Шепепв. Курило: 70] при бел. дужа ‘очень’, рус. дюжий, дюжой, дужий ‘здоровый, плотный, сильный, крепкого сложения; крепкий, прочный’ [Даль I: 512], ряз. дюже ‘очень сильно’ [Деулинск.: 160], др.-рус. д^гъ ‘сила’ [Срезневский I: 741]; хватати ‘хватать, быть достаточным’ [Гринч. IV: 391];

б. разг, бая ‘достаточно, порядочно, много’ — Бая хора ‘много людей’ при баят разг, ‘черствый’ — баят хляб ‘черствый хлеб’ [Берштейн: 28]; билюк стар, ‘множество, скопление’ [Бернштейн: 37] при родственном ему билка ‘лекарственное растение’ [Бернштейн: 37], биле фолькл. ‘трава, обладающая волшебными свойствами’ [Бернштейн: 37], где предполагается признак силы, обеспечивающий здоровье или волшебные свойства; възмогна се ‘богатеть, становиться богатым, укрепиться материально’ и ‘набирать силу’, при этом могъщ ‘могучий, мощный’ [Бернштейн: 79]; година ‘плодородие’ [Мла-денов. Говорът на Ново: 218], связанное с рус. год и восходящее к прасл. *godh (см. семантический переход «силь-ный/крепкий — питательный»); за много години ‘на многие годы’ — много ‘очень’ [Бернштейн: 322]; спор редко ‘изобилие’, родственное рус. спорить ‘усиливать, увеличивать’ [Даль IV: 296];

с.-х. веле ‘много’ и ‘очень сильно’; довольно ‘довольно, много’, восходящее к во/ьщ драг ‘дорогой’ из прасл. *dorga ‘сила, мощь, могущество; большое количество, множество’ [SI. prasl]; пуно ‘много, полно’ и ‘очень сильно’ [Толстой: 487];

словен. drag из прасл. *dorga ‘сила, мощь, могущество; большое количество, множество' [SI. prasl.]; goj ‘уход, выращивание, разведение’ [Piet. I: 226] — gojiti ‘пестовать, воспитывать, выхаживать, питать’ [Piet. I: 226] (см. семантический переход «сильный/крепкий — питательный»); groza ‘множество, масса’ и ‘ужас’ [Piet. I: 256] (см. семантический переход «сильный/крепкий — страшный»); mnogo ‘много’; silo ‘много, достаточно’ [Kotnik] — sila ‘сила, энергия, мощность; нужда; нареч. очень’; spor, spbra ‘обильный' и ‘питательный’ (см. семантический переход «сильный/крепкий — питательный»);

п. bujny ‘обильный, буйный, пышный (о растениях)’ [Гес-сен-Стыпула I: 87] — bujeti ‘буйно расти’ [Dorosz. I: 712— 713]; drogi ‘дорогой’ из прасл. *dorga ‘сила, мощь, могущество; большое количество, множество’ [SI. prasl.]; устар, gwalt ‘множество’ и ‘сила’ —gwaltowna ulewa ‘сильный, проливной дождь’, gwaltowna smierc ‘насильственная смерть’ [Гессен-Стыпула I: 255]; starczyc ‘хватать, оказаться достаточным’ [Гессен-Стыпула II: 379] при родственном stary ‘старый’ и исходном и.-е. *(s)ter~, *(s)tera: *(s)tre- ‘быть твердым, сильным; нечто твердое’ [Pokorny I: 1022]; wiele ‘много’ и wielce

‘очень, весьма, крайне’ [Гессен-Стыпула II: 536]; zbytek ‘избыток’, родственное рус. избыток и др.; zyzny ‘плодородный, урожайный’, родственное zywy ‘живой’, также имеющему значение ‘яркий’ — zywe barwy ‘яркие краски’ [Гессен-Стыпула II: 758];

чеш. bujny ‘буйный (о растительности)’; drahy ‘дорогой’ из прасл. *dorga ‘сила, мощь, могущество; большое количество, множество’ [SI. prasl.]; hoj ‘изобилие, богатство’ и ‘лекарство’ [Kott I: 452], где предполагается признак силы, обеспечивающей физическое здоровье, ср. рус. здоровый ‘здоровье сохраняющий, полезный для здоровья, укрепляющий’ и ‘дюжий, крепкий, сильный, дебелый’ [Даль I: 675], здесь же стар. чеш. hoj ‘изобилие, избыток’ [Gebauer I: 450], hojiti se ‘размножаться’ [Simek: 50]: все эти слова связаны с жить’, hruza ‘множество’ и ‘страх, ужас’ [SSJ I: 531] (см. семантический переход «сильный/крепкий — страшный»); mnoho ‘много’; pdstovat ‘разводить, плодить’, соотносимое с рус. пихать, рус. диал. пёхать ‘толкать, двигать от себя толчком, тычком, совать’, ‘заталкивать, всовывать, уминать, совать силой’ [Даль III:

  • 106] , арх. пёхтать ‘пахтать, ботать, бить масло’ [Даль III:
  • 107] , пск., тверск. пехтерить, пехтюрить ‘тянуть, тащить’ [Даль III: 107];

словац. drahy ‘дорогой’ из прасл. *dorga поэтич. hoj ‘изобилие’ [SSJ I: 498], hojny ‘обильный, множественный; богатый’ [SSJ I: 499]; hroza ‘множество’ и ‘ужас’ [SSJ I: 531]; mnoho ‘много’; nadbytek ‘избыток’.

б) Большие размеры.

Бел. болей, больш сравнительная степень от много при рус. большой’, вялша колъкасць ‘большое количество’ — вялт ‘большой’;

укр. бйлыие понад що, бллыие — сравнит, степень от богато ‘много’; велика кьчыасть ‘множество, обилие, большое количество’;

б. високо ‘очень сильно, много’ при висок ‘высокий’ — чо-век висок на рост ‘человек высокого роста’; увеличавам се ‘умножаться’ при велик ‘большой, огромный’ [Бернштейн: 57];

с.-х. 6yjumu ‘буйно расти, прибывать (о воде); кипеть’ [РСА II: 260], буйна киша ‘ливень, сильный дождь’; вишак, сувишак ‘избыток’, выше — сравнит, степень от много', kipjeti ‘кипеть, переливаться через край’ [РСА IX: 483—484], диал. киптет ‘изобиловать’ [Елез. I], где выражается идея количественного увеличения, ср. словен. kipeti ‘кипеть, бурлить, переливаться через край; подходить (о тесте); набухать’ [Piet. I: 398];

словен. silo ‘много’ при silen ‘громадный’;

п. duzo ‘много’ при duzy ‘большой, взрослый’ [Dorosz. II: 441—442], duze wlosy ‘длинные волосы’; grubo starszy ode mnie ‘намного старше меня’ при grubo pokrajac ‘толсто нарезать’, gruby ‘толстый (о предмете); толстый, тучный (о человеке); крупный; горн, мощный (о пластах)’ [Гессен-Стыпула I: 250]; ogromna liczba ‘огромное число, количество’ — ogrom ‘огромность, громадность, огромные размеры’ и ‘огромное количество’ [Гессен-Стыпула I: 616]; sporo ‘довольно много’ при spory ‘довольного большой’ [Гессен-Стыпула II: 367—368]; wiele ‘много’, соотносимое с yvielki ‘большой, крупный’, wi^cej ‘больше’ — сравнительная степень от wiele и wiqkszy — сравнит. степень от duzy, wyjadq. najwyzej па dwa dni ‘уеду самое большое на два дня’, где идея количества выражается формой превосходной степени от wysoko ‘высоко’; mnozyc sig ‘множиться, умножаться и увеличиваться’ [Гессен-Стыпула I: 455];

чеш. kypeti ‘кипеть, переливаться через край, изобиловать’ [SSJ I: 807]; velmi ‘много’; vysoky ‘большой, высокий’ — vysoke сепу ‘высокие цены’ [Копецкий-Филипец II: 576];

словац. vel'a ‘много’; cakat' vyse hodiny ‘ждать больше часа’, где реализуется идея количества.

Внутри отдельных языков не просматриваются деривационные связи у укр. гойний ‘щедрый, роскошный’ [Гринч. I: 299], словен. goj ‘уход, выращивание, разведение’ [Piet I: 226], чеш. hoj ‘изобилие, богатство’ [Kott I: 452], словац. hoj ‘изобилие’ [SSJ I: 498]. Рассмотрение ближайших соответствий этих слов внутри данных языков имеющейся картины, в общем, не проясняет; ср.: словен. gojiti ‘пестовать, воспитывать, выхаживать, питать’ [Piet I: 226], чеш. hoj ‘лекарство’ [Kott I: 452],

Гл. III. Типы семантического эволюционирования в славянских языках hojiti ‘залечивать’. Существо дела отчасти проясняет рассмотрение этих слов в общеславянском контексте: б. гоен, гойна ‘откормленный, упитанный (о скоте)’ [Бернштейн: 94], гоя се ‘толстеть, тучнеть, отъедаться’ [Бернштейн: 96], рус. гоить ‘говеть, жить, здравствовать’ [Даль I: 366], юж. зап. ‘лечить, залечивать’ [Даль 1: 366], гои «будь здоров» [Фасмер I: 427], угоить избу ‘устроить, ухитить’, гойка ‘приготовление, поправка, чистка’, гоить диал. ‘устраивать что, убирать, приготовлять, ладить, чинить’ [Даль I: 366].

Однако еще более показательным является рассмотрение соответствий указанных слов, отмечающихся за пределами славянской языковой общности. Они, в частности, связаны с рус. жить, жизнь и собственно словом живой, наряду с прочими имеющим значения ‘полный жизненных сил; подвижный, непоседливый’, ‘деятельный, интенсивно проявляющийся; остро ощущаемый, сильно переживаемый’, ‘черпающий силу в чем-л., имеющий что-л. основой своего существования’ [МАС I: 481—482], лит. atgajus ‘освежающий, оживляющий, набирающий силы’ [Фасмер I: 427; Либерис: 72]. Эти и другие соответствия обнаруживают в семантических структурах указанных выше слов такие потенциальные признаки, как «здоровье», «питание», «упорядочивание, устройство», «жизнь» и «сила», причем последний признак выступает организующим центром.

Сходную семантическую структуру имеет этимологическое гнездо, в основе которого лежит и.-е. *(s)ter-, *(s)tera: *(s)tr6- ‘быть твердым, сильным; нечто твердое’ [Pokorny I: 1022], ср.: рус. строй ‘ряд, порядок, расположенье, постановка сподряд, в черту или иным условным образом’ [Даль IV: 341], строить ‘устраивать, уряжать, учреждать, приводить в порядок, в чинный, последовательный и должный вид’ [Даль IV: 341], др.-рус. стрдвл1дтиСА ‘подкрепляться, отдыхать (набираться сил)’ [Срезневский III: 530] и др. Еще одна параллель — рус. право ‘данная кем-л. или признанная обычаем власть, сила, воля, свобода действия’ [Даль III: 377], поправиться ‘восстановить свое здоровье, выздороветь’ [MAC III: 297], поправить ‘привести в порядок, в надлежащий вид’ [MAC III:

296], заправиться прост, ‘наесться и напиться досыта, чтобы запастись силами’ [MAC I: 560]. Можно предположить, таким образом, что в структуре прасл. *goj содержится признак силы и что значение множественности у производных прасл. *goj связано с признаком силы.

При изолированном рассмотрении туманными оказываются словообразовательные и семантические связи у б. по-вече ‘больше’, словен. vec ‘несколько’, чеш. геА/ ‘больше’, словац. разг, najviac ‘много’, п. wigeej ‘больше’, восходящих к прасл. *v$tie [Фасмер I: 378]. Однако уже рассмотрение наряду с ними их русских соответствий проясняет существо дела: рус. вяще ‘больший по числу или количеству’, вящий ‘больший, величайший, наибольший, высший по силе, величине, власти’ [Даль I: 338], книжн. устар, ‘больший, более сильный’ — для вящей убедительности [MAC I: 295]. Таким образом, более широкий план рассмотрения исходных слов позволяет установить связь их смыслов со смыслами больших размеров и силы.

Чеш. hodnd ‘много’, а вместе с ним бел. годзе ‘полно, довольно’, разгадавацъ ‘развести, расплодить’ проявляют достаточно определенную связь со значением силы в чеш. hodne ‘очень’, т. е. ‘сильно, в большой степени’. Однако гораздо более впечатляющую картину открывает углубленный анализ их соответствий, в частности, в русском языке, где содержание слова год обнаруживает ряд весьма показательных смыслов, в центре которых — особая сезонная (осенняя) сила зрелости и плодородия (см. семантический переход «сильный/крепкий — питательный»).

Установленными семантическими связями объясняются также выражающие значение множественности конструкции типа рус. до черта, бел. до чорта, чорт колькл, укр. до чорта, docmodica, п. do diabla (i trochq), чеш. po certech и т.п. Черту, бесу, дьяволу вообще присуща сила — ср.: Много в черте силы, да воли ему нет. Более того, сущности подобного рода с неслучайным постоянством именуются в народной мифопоэтической традиции «нечистой силой». Связь этих сущностей с представлением о силе достаточно отчетливо обозначилась и в языке, ср:

Гл. III. Типы семантического эволюционирования в славянских языках рус. чертовски ‘очень, чрезвычайно’, т.е. сильно в высшей степени, словац. certovsky с тем же значением, п. diablo — diablo ladna kobieta, jestem diablo glodny [St. poprawnej], diabelnie/diabelny — byla diabelnie ladna, mial diabelne zdolnosci [Janus 1981: 43]. Другое значение русского выражения до черта — ‘до крайней степени, очень сильно’: устал до черта, до черта надоело [MAC IV: 669]; чертовский разг, ‘необычайный по силе, по степени проявления’ [MAC I: 670].

Можно было бы ожидать, что подобной же способностью развивать значение множественности обладает противополагаемая нечистой — светлая, благая сила, высшим выражением которой признается сам Бог: ср. Вознесись, Господи, силою Твоею: мы будем воспевать и прославлять Твое могущество [Псалт. 20, 14], Кто сей Царь славы? — Господь сил, Он — царь славы [Псалт. 23, 10]. Показательны в этом отношении и эпитеты Бога — Всевышний, Всемогущий, Крепкий, Креплий [Даль II: 206], а также определения понятия «Бог» [Токарев 1991а: 177]. И в самом деле, искомые соответствия праслав. *bogh легко обнаруживаются: рус. богатый ‘обильный, изобильный, избыточный, многий’ [Даль I: 102], бел. багата ‘много, обильно, щедро’, укр. багато ‘много’, б. богат ‘богатый, обильный’, c.-

к. богат ‘многий, обильный’, словен. bogat ‘обильный’, п. Ьо-gaty ‘богатый, изобилующий’, чеш. bohaty ‘обильный (урожай)’, словац. bohaty ‘обильный, пышный, густой’.

Наряду с рассмотренными примерами, показывающими корреляцию значения множественности со значениями силы и крепости, а также больших размеров, имеется целый ряд примеров особого рода, а именно — выражающих идею недифференцированного множества. Таковыми, в частности, являются рус. голяма ‘множество, куча’ [Кедров: 400]; диал. громада ‘большое количество людей, толпа народа; сельская сходка, собрание жителей села, деревни, на котором разбираются общественные дела’ [СРНГ 7: 149], др.-рус. громАДА ‘куча’ [Срезневский I: 597]; груда ‘насыпанная гора, курган; масса, большое количество чего-л., множество’ [СРНГ 7: 158—159], груд ‘куча, груда; большое количество, множество чего-л., собранное на ограниченном пространстве; беспорядочное скопление людей или животных’ [Деулинск.: 128]; диал. копа ‘большое количество, множество’ и ‘большая куча сена, снопов хлеба, копна’ [СРНГ 14: 28], др.-рус. копити ‘собирать (людей, войско)’, копитисгд ‘собираться вместе’ [Срезневский I: 1281], диал. копиться ‘увеличиваться в числе, количестве (о живых существах)’ [СРНГ 14: 290], копиться ‘быть скопляему; собираться в одно место’ [Даль II: 158]; куча разг, ‘большое количество, множество’, но также ‘большое количество чего-л., обычно сыпучего, мелкого, наваленное, насыпанное в одном месте’ [MAC II: 156]; навалом прост, ‘о наличии чего-л. в большом количестве, в избытке’ [MAC II: 330], которое также имеет значение разг, ‘беспорядочной кучей’ [MAC II: 330], навалить ‘небрежно, беспорядочной кучей набросать’ [MAC II: 329], навал ‘груда, куча чего-л.’ [MAC II: 329]; полно разг, ‘очень много кого-, чего-л.’ [MAC III: 263] при полный ‘содержащий в себе, вместивший в себе предельное количество, много людей или чего-л.’ [MAC III: 265]; словосочетания сильный дождь, сильный снег выражают по преимуществу идею массы, объемного количества осадков; собирать, собрать ‘сосредоточить в одном месте (многое, многих)’ [MAC IV: 171]; частый ‘состоящий из близко друг к другу расположенных однородных предметов или частиц; густой, плотный’ [MAC IV: 655], но частые дожди ‘многие, с малой перемежкой’ [Даль IV: 583], где также выражается идея большого количества осадков; юра арх. ‘ятва, стая, косяк, руно рыбы; стадо или залежка тюленей, моржей, белух, морского зверя’, юрок ‘купа, кипа, куча; пук, связка, беремя; стая, стадо, косяк’ [Даль IV: 668], соотносимые с яркий ‘очень сильный, сияющий, ослепительный, излучающий сильный свет’ [МАС IV: 783], ярый ‘крепкий, сильный, жестокий, резкий’ [Даль IV: 679], ярь, ярина ‘тук, сок, растительная сила почвы, особенно переносимая на грибы, губы; корни каждого дерева вызывают свою ярь, ярину’ [Даль IV: 679];

бел. вялый дождж, где выражается идея значительной массы осадков; зб1раць ‘накапливать, собирать’; громада ‘толпа, общество’ [Байкоу, Некраш.: 82]; грумада ‘множество’ [3 народнага слоуника: 41], диал. грумада ‘стая птиц’ [Народнае слова: 8]; куча ‘множество’ и ‘куча, ворох’; навалщца разг, ‘упасть во множестве, обилии’ — навалом ‘в навалку’; спорны дождж, где выражается идея значительной массы осадков в небольшую единицу времени; часты лес, где выражается идея большого количества деревьев на единицу площади; шмат ‘много’ при п. szmat ‘кусок’, где выражается идея целого;

укр. громада ‘общество равноправных лиц, мир, собрание, людская сходка’ [Гринч. I: 329] при др.-рус. громддд ‘куча’ [Срезневский I: 597]; ст.-укр. копа ‘мера количества’ [Сл. стар.-укр. мови I: 495]; купа ‘много’ и ‘куча’; навалити ‘появиться во множестве’ — навалювати ‘наваливать’; повнйлнъко ‘полным-полно’ —поении ‘полный, наполненный’;

б. устар, билюк ‘множество, скопление’ и ‘стадо’ [Бернштейн: 37]; громада ‘множество, большая куча’ — ‘громада’ [БТР], громаден ‘громадный, огромный’ [Бернштейн: 98]; куп разг, ‘куча, масса, множество’ и ‘куча’ [БТР] — куп дърва, цял куп вопросщ пълнота ‘избыток’; пълно с хора ‘полно людей’ — пълня ‘наполнять, заполнять’ [Бернштейн: 548];

с.-х. гомила ‘толпа, масса’ и ‘куча, груда’ [Толстой: 70]; навалити ‘нахлынуть, сбежаться’ и ‘навалить, набросать’; пуно ‘много, полно’ и пун ‘полный, целый’ [Толстой: 487];

словен. gramada ‘куча, ворох’ [Piet. I: 244], grmada ‘куча, куча дров, костер’ [Piet. I: 254]; кора ‘куча народу’ и ‘стог, скирд сена’ [Piet. I: 432—433];

п. кора — мера количества в 60 единиц, кора lat, коре 1аЬ где выражается значение множества, и кора ‘копна, скирд’ [Warsz. II: 463], диал. кора ‘скирд сена’ [Sychta. SI. kociew. II: 81], Тора’ [SI. gw. р. II: 423]; кира ‘куча, масса, уйма, множество’ и ‘куча, груда, ворох’ [Гессен-Стыпула I: 373]; nawalic sie ‘набиться битком, заполнить’ при непосредственно соотносящемся устар, nawalnosc ‘бурность, стремительность, сила’ [Гессен-Стыпула I: 510] и walic ‘двигаться толпой’, а также ‘валить, падать (о снеге)’ [Гессен-Стыпула II: 517]; sala byla pein а ‘зал был полон’ при pelny ‘сплошной, цельный’;

чеш. стар, draha ‘множество, большое количество людей, толпа, отряд, свита, громада’; hromada ‘множество’, а также ‘толпа, сходка, собрание’ и ‘куча, груда’ [SSJ I: 529], hromadru? ‘в большом количестве’; кора ‘много, множество’ и ‘куча, копна’ [Hruska. Slov. chod.: 43], кора ‘прядь нитей’, ‘скирд, стог сена’ [Hruska. Slov. chod.: 43]; plno ‘много, множество, тьма, пропасть’ —р1пё ‘до краев, полностью’;

словац. кора ‘старая мера в 60 или 50 штук’ и ‘куча, скирд, стог’ [SSJ I: 472], kopit' ‘копнить, собирать в кучу’ [SSJ I: 474]; hromada ‘множество’, ‘сходка, собрание’, ‘толпа’ и ‘куча, груда’[SSJ I: 529].

Множество, таким образом, мыслится как некая целостная величина, имеющая самостоятельный характер. Отдельные элементы, входящие в такое недифференцированное множество, растворяются в нем, перестают различаться. Такая картина взаимосвязи множественности и целостности находит соответствие в одной важной черте грамматической категории числа: грамматическое выражение единичности/множествен-ности возможно лишь в отношении однородных объектов [Потапова 1983: 133]. Но ведь эта однородность есть форма проявления единичности более высокого порядка, т. е. проявление целостности множества.

С другой стороны, объединение разрозненных однородных элементов в единое целое есть процесс, требующий значительных усилий. Представление об этом обозначено в таких примерах, как рус. сколачивать состояние, сколотить немалую сумму, кукобить ‘копить, запасать, наживать (богатство)’ [Даль II: 547; СРНГ 16: 38], бел. диал. кукобщь ‘накапливать’ [Слоун, паун.-зах. Белар. 2: 561] при рус. диал. кукать ‘бить, колотить кого-л.’ [СРНГ 16: 33], ‘бить кулаком’ [Даль II: 547], с.-х. кукати ‘затыкать, забивать, засовывать’ [РСА X: 784].

Выделение в комплексном представлении о множественности аспекта недифференцированного множества становится возможным благодаря тому, что само это представление составляет системное целое с представлениями о больших размерах и силе/крепости. Исходя из самого набора образных

Гл. III. Типы семантического эволюционирования в славянских языках коррелятов можно выдвинуть предположение об их динамике. В частности, здесь видится следующая картина: сила/крспость как фактор роста, набухания, увеличения предопределяет собой большие размеры чего-либо. Представление о больших размерах затем обусловливает собой формирование представления о многом, которое, однако, имеет еще латентный, скрытый характер. Такова идея массы, вала, т. е. цельной, нерас-члсненной совокупности, представленной в своем пределе. Ср. рус. много воды утекло с тех пор, полный стакан молока, добрая чара вина, в этом баке много топлива. Наконец, определяется идея множественности, в которой могут быть выделены отдельные ее элементы: в корзине много яблок-, с тех пор прошло много лет-, в этот день на выставке было много людей. Примечательно при этом, что связи между отмеченными образными началами все время сохраняют свою актуальность, — ср.: В комнате было много света — об интенсивности светового потока, о степени освещенности, силе света; рус. навалить ‘о большом количестве чего-л.’, но в то же время навалить ‘с усилием положить что-л. тяжелое, громоздкое и т.п. поверх чего-л.’ [MAC II: 329], п. nawal ‘нагромождение’ и ‘множество’ — nawalny ‘бурный, стремительный, сильный, обильный’ [Гессен-Стыпула I: 510], walny ‘общий, всеобщий’ и walic ‘колотить, стучать, бить’ [Гессен-Стыпула II: 517]; рус. полный (напр., стакан чего-л.) — с.-х. пуно ‘очень’ и т.п. Это же содержательное начало выражают переносы типа вагон, воз, тележка чего-л. со значением «большое количество груза». Таким образом, дифференцированное множество всегда может быть обращено к своим основам, т.е. осмыслено как целостная величина или как аспект силы/крепости.

В отношении динамики представлений о силе/крепости, больших размерах, целостности (недифференцированном множестве) и о множестве дифференцированном весьма показательна история слова масса в русском языке. В настоящее время это слово выражает в нем следующие смыслы: ‘количество, объем вещества, составляющего, образующего тот или иной предмет, а также само вещество, материал, из которых состоит предмет’, ‘какое-либо целое во всей совокупности частей, образующих его (о зданиях, горных массивах и т.п.); громада, глыба’, ‘то, что видно лишь в общих чертах (как целое), что нельзя рассмотреть в деталях (о предмете, предметах, наблюдаемых издали или при слабом освещении)’, ‘тестообразное, бесформенное вещество, густая или полужидкая смесь чего-л.’, ‘скопление кого-, чего-л., образующее сплошной поток’, разг, ‘большое количество, множество чего-л.’ [MAC II: 233] при значении собственно источника лат. massa еще только ‘слиток, ком, глыба, масса, кусок; первичная материя, хаос’. Ср. также п. szmat ‘кусок, полоса’, переосмысленное и получившее значение ‘порядочно’ — szmat ziemi, а в белорусском шмат, употребляющееся в значении ‘много’.

Дополнительным свидетельством верности обрисованной картины может служить семантическая структура старославянского слова ведьми. Наиболее частотным и исторически более ранним его значением было ‘сильно, крепко’. Почти столь же значимым, а иногда и выходящим на передний план был смысл ‘большие размеры’, который являлся контекстуальным вариантом первого. Наконец, это слово могло выражать и значение множественности [Ефимова 1989: 116—117].

В силу того, что представления о множественности, целостности (недифференцированном множестве) и больших размерах являются модусами глубинного категориального представления о силе/крепости, динамическая картина взаимосвязи между ними может иметь и обратное направление. Такая линия взаимообусловленности указанных представлений была отмечена, в частности, В.Н. Топоровым при анализе и.-е. корня *ieu- и его семантических производных. «Исходным и основным смыслом глагола, восходящего к и.-е. *ieu-, — писал он, — была идея умножения, количественного возрастания, усиления (т.е. то, что непосредственно выражено в обозначении жизненной силы, вечной молодости — и.-е. *ieu-)». «Но само смешение (или, точнее, связывание), — отметил В.Н. Топоров далее, — представляет собой такое умножение состава

Гл. III. Типы семантического эволюционирования в славянских языках целого, при котором оно укрепляется, усиливается, увеличивается» [Топоров 1989: 49].

Все отмеченные факты дают основание полагать, таким образом, что выделенные смысловые позиции, коррелирующие со значением множественности, восходят к единому глубинному категориальному представлению о силе/крепости, а значения силы, крепости, больших размеров, массы, целостности и множественности представляют собой его поверхностные, понятийно-языковые реализации (об этом см. также [Бе-рестнев 1999]).

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >