Актуальность проблемы

Обращение к отмеченной проблеме обусловлено самим ходом развития науки о языке. Одно из важнейших ее направлений составляет сегодня поиск необходимых связей между элементами языковой системы на различных ее уровнях. К настоящему времени эти связи хорошо прослежены на уровнях фонологическом и грамматическом (свод формулировок всеобщих и обязательных зависимостей между структурными элементами соответствующих уровней языка приводится в работе [Успенский 1965]). Однако на семантическом уровне они прослежены недостаточно. Эта недостаточность, помимо всего прочего, определяется как видимые «сбои» в однозначности предлагаемых решений. Случаи подобных «сбоев» — а они весьма и весьма многочисленны — настоятельно диктуют необходимость поиска инвариантных условий реализации подобных переходов. По существу, именно здесь открываются непротиворечивые и de facto закономерные модели семантических изменений. Осознанные таким путем связи между единицами семантического уровня языка выводят нас на новые, более высокие уровни представлений о языке. Все эти соображения и вскрывают актуальность и важность обращения к проблеме закономерных семантических изменений.

Новизна исследовательского подхода

Все имеющиеся разработки проблемы закономерных семантических изменений отмечены одной общей чертой — принципиально узким взглядом на производящую и производную семантические величины. А именно: в качестве таковых общепринятым является рассмотрение конкретных смыслов (лексико-семантических вариантов) слов. Основные единицы, находящиеся в этом случае в поле зрения исследователя, — семантические кванты, непосредственно представленные в лексической системе языка, в силу чего сам данный подход может быть определен как собственно языковой. Такая позиция характерна как для первых попыток решения отмеченной проблемы [ср.: Покровский 1959], так и для последующие работ (см., в частности: [Городецкий, Зевахина 1977; Зевахина 1985; Маковский 1989; Маковский 1992; Яворская 1992]). Яр кий пример такого подхода представляет собой широко известный Словарь избранных синонимов К. Д. Бака, где определяются типичные (повторяющиеся у разных слов и в разных языках) мотивировки ряда фундаментальных понятий [Buck 1949 (1965, 1971)]. Эта же традиция продолжилась в Словаре сравнительной ономасиологии И. Шрепфера, где с тех же позиций рассматривается более широкий круг смыслов [Worterbuch dcr verg. 1979]. Несколько более общий подход, но по-прежнему не выходящий за рамки языка, реализовался в рассмотрении семантических переходов на уровне определенных семантических классов слов — таких, например, как «свойство — субъект свойства», «действие — субъект действия», «имеющий свойство X — каузирующий X», «выражающий X — каузирующий X» и т.п. [Апресян 1974; Покровский 1959; МакКоли 1981: 244—247]. Обе отмеченные позиции тем не менее обнаруживают факты, свидетельствующие об их собственной зыбкости. В частности, исследователи почти неизбежно сталкиваются здесь с внешней множественностью мотивировок того или иного значения. Это разрушает представление о строгой детерминированности одного смысла другим и в целом ведет к отрицанию существования законов семантического развития слов.

Однако в периодически появляющихся работах приводятся все новые и новые факты, доказывающие, что закономерности в развитии лексических значений все-таки существуют (см. отмеченные выше работы, а также: [Арзуманова 1982; Варбот 1984; Варбот 1986; Георгиев и др. 1971; Мартынов 1971; Шальтяните 1989]). Кроме того, зачастую оказывается, что «конкурирующие» производящие значения, внешне различные, на самом деле имеют достаточно определенные смысловые сходства. Последнее обстоятельство заставляет думать, что в основе отмеченных регулярностей лежат именно общие для таких «конкурирующих» производящих значений элементы смысла. В этой ситуации У. Вейнрейхом была выдвинута идея рассмотрения отношений семантической производности на уровне минимальных семантических элементов (семантических компонентов, или сем) и определения закономерностей уже на этом уровне [Вейнрейх 1970: 216].

Другой путь решения указанной проблемы наметился в предложенной О. Есперсеном и поддержанной затем Дж. Гринбергом, Ч. Осгудом, Дж. Дженкинсом, Г. Якобсоном и другими учеными интерпретации законов семантических изменений в языке с психологических позиций — как отражения всеобщих законов мышления [Jespersen 1925; Гринберг и др. 1970: 35] или «общечеловеческих констант» [Якобсон 1969; Городецкий 1969]. При таком подходе слова рассматриваются как знаки содержательных величин, иных по отношению к собственно языковым квантам смысла, знаки единиц мышления, а язык (его семантическая система) определяется как средство выхода на уровень этих единиц. В этом случае фактически осуществляется выход за пределы языка, а сам подход обретает характер психологический, когнитивно-психологический или, в соответствии с новой парадигмой языкознания, когнитивно-языковой. Такая психологизация или «гносеоло-гизация» языковой проблемы далеко не случайна и отражает обращение психологии и теории познания к языку: имеющиеся модели семантической памяти «основаны почти исключительно на семантике языка» [Величковский 1982: 195], а одна из наиболее распространенных идей, лежащих в основе различных моделей когнитивного процесса, — идея существования атомарных смыслов, также актуализирующихся в языке [Величковский 1982: 207—209; Жаботинская 1992: 124; Ха-ритончик 1992: 113—114; Звегинцев 1981: 19].

Определенные шаги в направлении общей реализации последнего подхода уже предпринимались. В частности, Т.В. Гам-крелидзе и Вяч. Вс. Иванов подчеркивали, что в современной лингвистике семантический анализ предполагает с необходимостью выход за пределы языковой системы [Гамкрелид-зе, Иванов 1984: 458]. Особенно важным — а по существу и неизбежным — оказывается этот подход при рассмотрении словарных составов ряда языков с целью выявления в них общих или типологических черт [Толстой 1963]. Об этом же свидетельствует и введение в научный оборот понятия «сильной семантики», предполагающей обращение к внеязыковой действительности, а точнее — к системе представлений и знаний человека о ней [Иванов 19906: 620; Мельчук 1974: 76]. Последнее положение принимается рядом исследователей как принципиальное: содержательная сфера, открывающаяся при выходе за рамки языка, определяется ими как сфера образов, или представлений. Занимая именно эту позицию, Дж. Лакофф ввел понятие «языкового гештальта» — особой, принадлежащей глубинным уровням человеческой ментальности образносмысловой единицы, выражаемой средствами языка [Лакофф 1981; Лакофф, Джонсон 1990]. Стремление к подобной «геш-тальтной» интерпретации лексической семантики, с одной стороны, выразилось в привлечении особого внимания к образу, лежащему в основе значения конкретного слова при анализе его значения [Маковский 1989: 23; Уфимцева 1980: 29], а с другой — это стремление воплотилось в предпринятой В.Н. Топоровым реконструкции «субъекта языка» — языкового сознания человека, которое является не чем иным, как системой представлений, закрепленных в языке, носитель которого — сам данный субъект [Топоров 1989: 86—87; Караулов 1987, гл. 3].

Тем не менее ни один из намеченных путей решения указанной проблемы не получил в науке о языке сколько-нибудь основательной разработки: закономерности изменений лексических значений не рассматривались ни на уровне элементарных содержательных единиц, ни с психологической или когнитивной точек зрения.

Настоящая работа представляет собой, по сути, первое исследование закономерностей семантических изменений, опирающееся на оба указанных принципа.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >