Принятые сокращения

Языки

авест. — авестийский

алб. — албанский

англ. — английский

б. — болгарский

бел. — белорусский

гот. — готский

д.-в.-н. — древневерхненемецкий др.-англ. — древнеанглийский др.-инд. — древнеиндийский др.-исл. — древнеисландский др.-рус. — древнерусский

лат. — латинский латыш. — латышский лит. — литовский макед. — македонский нем. — немецкий

п. — польский

прасл. — праславянский

рус. — русский

с.-х. —- сербскохорватский санскр. — санскрит

словац. — словацкий словен. — словенский

ср.-в.-н. — средневерхненемецкий ст.-сл. — старославянский

укр. — украинский чеш. — чешский швед. — шведский

Введение

Предмет и задачи исследования

Современную лингвистику, лежащую в русле когнитивной парадигмы, отличает несколько принципиальных черт [Кубрякова 1994; Кубрякова 1995]. Прежде всего, наиболее заметную роль в ней играют исследования содержательного плана языка, который рассматривается как внешнее знаковое выражение человеческой ментальности в целом. При этом особый интерес у исследователей вызывают структуры представления знаний, имеющие глубинный характер и потому проливающие свет на любые виды осознанной культурной деятельности человека. Как отметил В.З. Демьянков, в последнее время все чаще «языковая деятельность рассматривается как один из модусов "когниции", составляющей вершину айсберга, в основании которого лежат когнитивные способности, не являющиеся чисто лингвистическими, но дающие предпосылки для последних» [Демьянков 1995: 306]. С этой чертой когнитивной лингвистики связана и такая ее особенность, как экспланатор-ность. Проникновение на глубинные уровни человеческой ментальности, с одной стороны, позволяет теоретически утвердить условия связи языкового и культурного сознаний человека, а с другой — лучше понять содержательные основания языка и протекающие в нем семантические процессы.

Основной предмет данной работы — один из наиболее ярких и интересных процессов в области лексической семантики, определяемый различными исследователями как «иррадиация синонимов», «синонимическая деривация», «синонимическая аналогия», «диахроническое тождество» [Апресян

1974: 225; Виноградов 1953: 208; Kroesh 1926: 39; Покровский 1959: 21; Stem 1931: 188; Трубачев 1980: 5]. Суть этого процесса состоит в следующем: если какое-либо отдельное слово конкретного языка начинает употребляться в новом смысле (т.е. развивается в своем значении), то другие слова этого языка, исходно синонимичные первому слову, также развивают это значение. Наиболее интенсивно указанный процесс протекает в сфере экспрессивной лексики, однако, как показали Г. Стерн и В. В. Виноградов, он в значительной степени характерен и для литературного языка. Степень регулярности аналогичных семантических изменений при этом такова, что сам этот процесс квалифицируется как семантический закон [Stem 1931], а определяющаяся таким образом типология лексико-семантических изменений принимается в качестве методологической основы при реконструкции лексических значений, утраченных в процессе исторического функционирования того или иного языка [Варбот 1986; Гамкрелидзе, Иванов 1984: XCI; Шустер-Шевц 1969: 75]. Непосредственно процесс лексико-семантических изменений представлен в языке в своей синхронной ипостаси — как регулярная «внутрисемемная корреляция» [Левицкий 1971; Зевахина 1985], «типичные связи значений» [Трубачев 1984: 50] или «регулярная многозначность» [Яворская 1992]. Звенья закономерно осуществляющегося семантического сдвига обозначены здесь как необходимо взаимосвязанные структурные элементы семемы — системы значений многозначного слова.

Главную задачу настоящей работы и составляет выявление регулярных тенденций полисемии, т.е. таких значений в системе значений многозначного слова, которые связаны необходимой, закономерной взаимосвязью. Такова синхронная точка зрения на отмеченную проблему. С точки же зрения диахронии эта задача определяется как установление обязательных, имеющих ранг закона ступеней развития лексических значений. В качестве общего объекта в настоящей работе приняты лексические системы славянской группы языков — по три от каждой подгруппы: русский, белорусский, украинский языки от восточной подгруппы, болгарский, сербскохорватский и словенский языки от южной подгруппы и польский, чешский, словацкий от западной. В силу этого установленные лексикосемантические корреляции могут быть оценены как лексикосемантические диахронические типы в славянских языках.

Характер основной задачи и занимаемые нами исходные позиции стимулировали поиск ответов на ряд дополнительных вопросов. Главными из них являются следующие: каковы общие принципы решения задач подобного рода? каков психологический статус семантических компонентов, при опоре на которые осуществляется установление закономерностей в динамике лексических значений? с каких позиций здесь должно оцениваться значение отдельного слова? какова та содержательная величина, которая лежит в основе эволюции значений слова? наконец, как устанавливается направление семантических изменений, определившихся в синхронии как пара коррелирующих значений? Все эти вопросы получили в настоящем исследовании специальное рассмотрение.

В качестве центрального значения, давшего ряд закономерных, т. е. осуществляющихся с необходимостью, семантических сдвигов, в настоящей работе принимается общее значение силы. С одной стороны, оно представлено в языках на лексическом уровне достаточно большим числом слов (имеет богатую синонимику), что обеспечивает широкую системность репрезентации семантических сдвигов, важную для типологических обобщений. С другой стороны, общее значение силы относится, по-видимому, к числу тех семантических «узлов» в языке, которые наиболее богаты в смысловом отношении, имеют особенно широкий спектр контекстуальных употреблений. А эта множественность смыслов, стоящих за словом, в свою очередь, предполагает и большие возможности для обнаружения закономерных семантических переходов.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >