Научный опыт в познании

Целью научного познания является получение объективных достоверных знаний об окружающем мире. Наука есть вид человеческой деятельности, в процессе которой мир познается на уровне объектов, модели каждого из которых могут быть описаны на каком-то языке, например конечным числом математических уравнений различной степени сложности. Язык в науке выступает не только как средство общения, но и прежде всего как средство познания. В основе науки лежат эмпирический (включая эксперимент) и теоретический уровни познания [25, 39]. Разделение на два уровня - чисто условное, так удобно для анализа. В реальных научных исследованиях эти два уровня «работают» совместно, взаимно пронизывая и дополняя друг друга. К компонентам эмпирического уровня обычно относят наблюдение, описание с формулировкой первичных гипотез, измерение и эксперимент. Наблюдение отличается от обычного созерцания наличием заранее поставленной цели. Ещё Козьма Прутков советовал: «Бросая в воду камешки, смотри на круги, ими образуемые, иначе такое бросание будет пустою забавою». Цель наблюдения - получить материал для описания. Последнее всегда ведется на каком-то языке, то есть с использованием конечного числа понятий. Поэтому всегда в описании фигурирует не сами объекты или явления, а их модели. Концепция моделирования - неотъемлемая часть научного познания. Измерение предполагает возможность сравнения объектов по определенным количественным признакам. Концепция измерения предполагает, что во всех реальных опытах способ и результат измерения связаны и с наблюдателем, и с прибором. Моделирование и измерение составляют суть научного эксперимента. Под экспериментом в науке понимается наблюдение и измерение в специально созданных условиях, допускающих воспроизведение. Поскольку эксперимент всегда идет в условиях, созданных наблюдателем, то и результат всегда зависит от наблюдателя. Здесь надо добавить, что и состояние наблюдателя также зависит от результатов эксперимента. Степень неустранимого влияния наблюдателя предопределяется влиянием условий на «жизнь объекта», и мы всегда судим о состоянии системы «объект плюс наблюдатель». Как ведут себя ненаблюдаемые объекты, мы можем судить лишь сугубо предположительно.

Теоретический уровень познания включает в себя методы аксиоматизации, формализации и создание систем гипотез. При аксиоматизации теория строится на основе аксиом или постулатов, то есть утверждений, про которые мы думаем, что они не требуют доказательств или наличными средствами доказаны быть не могут. Вера в аксиомы иногда приводит к трагедиям и революциям в естествознании, если они оказываются неверными. Следует иметь в виду, что наряду с «фундаментальными» аксиомами и постулатами в конкретных условиях могут использоваться «допущения», по своей сути эквивалентные аксиоматизации. Например, мы допускаем, что орбитальная станция движется в вакууме, и никакого торможения нет. На самом деле на высотах 300 км над поверхностью Земли следы атмосферы есть, и при многолетнем вращении торможение скажется. Но орбиту на два витка можно рассчиЭволюция естествознания тывать, считая отсутствие торможения за аксиому. Так бывает и в экспериментах, и в глобальных теориях, и в решении частных задач. Вспомните классическую фразу из школьных задач по физике: «трение не учитывать». Для конкретной задачи это положение - тоже аксиома. Формализация предполагает создание абстрактных моделей, например математических. Модели эти отражают сущность изучаемых явлений или процессов на уровне нашего понимания. По результатам анализа моделей строятся гипотезы, то есть предположения, как можно объяснить поведение моделей и вслед за ними объектов. Система гипотез способна дать выводы о сущности и взаимосвязи эмпирических фактов. Гипотезы, как правило, проверяются в мысленных или натурных экспериментах, после чего их содержание может лечь в основу научной теории. Как известно, нет ничего практичнее хорошей теории.

В научных исследованиях мы применяем объективные методы и соответствующий инструментарий - приборы и методики. Их принципиальное свойство - конечность. Из этого свойства вытекают три привлекательных качества научного способа познания. Во-первых, результат исследования обеспечивает глубину познания. О каждом объекте накапливается все нарастающий объем знаний. Их анализ и синтез позволяют понять большинство внутрисистемных (внутриобъектных) связей, обеспечивающих целостность объекта. Академик Игорь Тамм утверждал, что «наука не имеет предела». Во-вторых, достижения науки относительно просто внедряются в практику, что, вообще говоря, хорошо, хотя иногда бывают и исключения. Например, создание и использование оружия массового поражения вряд ли можно назвать гуманным деянием. В-третьих, знания, добытые в процессе накопления объективного опыта, также сравнительно просто передаются в «мир» и по наследству будущим поколениям через системы научной информации и образования. Эти три качества составляют огромное достоинство научного опыта, но они же и порождают миф о всемогуществе науки.

Научное познание в истории человечества дало очень многое. Мы знаем, как примерно устроен мир. Мы уже можем кое-что предсказать в эволюции всего мира и некоторых его подсистем. Наконец, на научной основе создана техносфера. Это несомненные плюсы. Но есть и минусы. Некоторая опасность возникает, например, из-за клановости науки. Клан исследователей выдает в общество свои достижения и стабильно умалчивает о нулевых или отрицательных результатах. В обществе, мало знакомым с внутренним содержанием науки, возникает вера в абсолютную силу науки, в её всемогущество. А если что-то «ненаучно», то это плохо. Но это не всегда так. С другой стороны, продвижение науки в сферу, традиционно относимую к субъективному опыту, то есть вторжение рационального в «святую иррациональность», присущую природе, иногда порождает страх перед той всесокрушающей силой, которой будет обладать будущая метанаука. Впрочем, вера всегда сопряжена со страхом... Но главная опасность в другом. Наука в силу своей «объектной» сущности испытывает постоянную тягу к дифференциации («знать почти всё о самом малом»). Дифференцированное, отраслевое познание и восприятие почти автоматически ведет и к раздельному применению знаний через систему прикладных наук. Из-за этого уже возникли экологические, а точнее, антропогенные проблемы, так как узкая специализация в познании и в использовании знаний приводит к материализации частных эффектов, не позволяя предвидеть, как та или иная частность отразится на всей системе. Иными словами, обеспечивая доскональное знание взаимосвязей внутри изучаемого объекта, научное познание очень часто отсекает видение внешних связей системы, что и порождает нежелательные эффекты. Сказанное относится и к техническим наукам, и к так называемым гуманитарным. В случае техногенных ЧП страдают тела людей и окружающая среда. В гуманитарном случае калечится психика людей и окружающий мир вслед за этим. Это не так явно видно, как Чернобыль, но по последствиям может оказаться даже более катастрофичным. Психика человека - субстанция, организованная значительно более тонко и сложно, чем внешняя среда нашего обитания. Узкая специализация в техничеЭволюция естествознания ских науках способствует появлению экологических проблем, хорошо видимых невооруженным глазом. Отраслевое мышление гуманитариев порождает нечто большее - социальные драмы. Второе, накладываясь на первое, создает в свою очередь неуверенность в ближайшем нашем будущем. Именно слабость системного мышления, отсутствие широкой образованности в обществе вызывают неверие в способность человечества решить им же созданные проблемы.

Осознание такого положения и привело к признанию приоритетов широкой образованности и системного подхода. Действующим же прототипом «метанаучного познания» является современная методология естествознания как единой науки о природе, включая человека со всеми видами его деятельности. Системная совокупность уровней и методов естественнонаучного познания - одна из величайших ценностей, созданных человечеством. Научный способ познания - очень плодотворный диалог между человеком и природой, оказывающий большое влияние на всю надсистему мировой культуры. Естествознание всегда было её системообразующим фактором. Это тезис подтверждается всей эволюцией мировой культуры как целостного явления, включающего эволюцию естествознания.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >