Казахская тематика в русских периодических изданиях конца XIX века

Значительная роль в упрочении русско-казахских литературных связей принадлежит и периодической печати России.

На страницах журналов и газет публиковались материалы о русско-казахских общественно-экономических и социально-культурных взаимосвязях. Им посвящались небольшие очерки и толстые повести на страницах «Современника» и «Отечественных записок».

Положительным явлением стало зарождение местной печати в Средней Азии и Казахстане. В газетах, сборниках, альманахах Туркестанской, Оренбургской, Западно-Сибирской генерал-губернаторств, выходивших в Ташкенте, Оренбурге, Омске часто публиковались материалы, посвященные жизни казахских степей.

Так, казахская тематика не сходила со страниц «Ежегодника туркестанского края», «Туркестанских ведомостей», «Русского Туркестана», «Окраины» (последняя выходила в Самарканде 1890-1895), «Оренбургских губернских ведомостей», «Оренбургских епархиальных ведомостей», «Оренбургского листка» и так далее.

В разных областях Казахстана начинают выходить на русском и казахском языках «Киргизская степная газета», «Акмолинские областные ведомости», «Семипалатинские областные ведомости», «Степной край» и другие.

В 50-60 гг. XIX века русско-казахские общественно-экономические и социально-культурные взаимоотношения находят отклик, широкое отображение на страницах «Современника» и «Отечественных записок», «Библиотеки для чтения» и «Газеты для сельских хозяев», а также научные и научно-популярные статьи в журналах Российского географического общества (РГО) - «Записки РГО», «Известия РГО» и «Вестник РГО», в изданиях военного ведомства -«Военный сборник» и другие.

Политическая позиция этих журналов характеризуется крайней разноречивостью: на одном полюсе революционные демократы - «Современник» и «Отечественные записки», а на противоположном - газета Ф. Булгарина и Н. Греча «Северная пчела».

В 60-х годах на страницах «Современника» появляется ряд весьма ценных материалов о положении русских и казахских рабочих на рудниках и заводах Сибири и Казахстана.

На страницах научных журналов РГО в 60-х годах публикуются материалы, посвященные развитию отдельных городов Казахстана. Так, в 1861 году в «Записках РГО» появилась статья Н. Абрамова «Областной город Семипалатинск». Исполняя обязанности советника при областном управлении, Н. Абрамов прекрасно знал социально-экономическое положение различных слоев населения Семипалатинска.

В периодических изданиях Русского географического общества («Вестник РГО.», «Записки РГО» и «Известия РГО») в 60-х годах XIX века печатается множество научных статей, популярных очерков, художественных заметок, посвященных Казахстану и казахскому народу. Так, в 1861 году в «Записках РГО» был помещен очерк А. Голубева «Отрывок из путешествия в Среднюю Азию, Заилийский край» [6, с. 77-130].

Свое путешествие по Заилийскому краю А. Голубев начал в 1859 году, когда он прибыл в крепость Верный. Путешественник отметил, что «Верное еще называется Алматы. Это киргизское слово Алма-Тау - яблочные горы».

А. Голубев описал местность, состояние торговли и хозяйства коренных жителей края. В частности, он указал, что главным «промыслом» жителей является земледелие, к которому «поощряют плодородные почвы».

Растущее взаимопонимание между казахами и русскими нашло свое выражение даже и в тех незаметных, но весьма знаменательных явлениях, как большое желание кочевников сопровождать русские экспедиции по казахской степи в качестве проводников. При этом, как отмечает А. Голубев, некоторые казахи не только с великой охотой принимали обязанности провожатых экспедиций, но и хвастались тем, что русские отдают им «преимущество перед другими». Проводник-казах придавал своей обязанности при экспедиции (или отряде) «особенную важность, даже в собственных глазах», и он был рад сообщить всякому, что «вот и он имеет» казенную службу.

Обычно проводники экспедиций могли надеяться и на определенное вознаграждение после окончания работ. При этом, как пишет А. Голубев, «почтенные киргизы» могли рассчитывать на получение не только чинов, но и халата, сабли, похвального листа за оказанное содействие экспедиции. И лица, отмеченные русской экспедицией, пользовались среди населения «большим почетом» и кое-кто из них чуть ли не «барином выезжал в аул...» [6, с. 84].

А. Голубев довольно близко ознакомился с жизнью коренного населения. В частности, исследователь уделил известное внимание семейно-правовому положению казахской женщины.

В шестидесятые годы как никогда зримо обнаруживается влияние революционно-демократического подхода к решению национального вопроса, в частности, к разработке казахской тематики. В этом убеждают публицистические статьи и очерки на страницах периодических изданий, далеких от направления «Современника». Они представляют познавательный интерес для современных читателей тем, что эти статьи и очерки запечатлевали новые явления в казахской действительности, не допускали экзотической романтизации и в разной степени противодействовали всяческим нелепым предубеждениям в отношении к населению далеких окраин России.

В «Вестнике РГО» за 1865 год (№8) появилась статья Салтыкова-Щедрина за подписью С-вь «Этнографические заметки о Зачуйском крае».

В ней автор основное внимание уделил процессу завершения присоединения Казахстана к России. Казахи Большого жуза, писал он, проживающие к северу Ташкента, являются представителями наиболее беднейших казахских родов. В течение многих лет они подвергаются жестокому гнету и ограблению со стороны феодальной верхушки Коканда. Эти роды неоднократно поднимали восстания против кокандцев, и они с большой охотой вступают в русское подданство. К югу от Ташкента расположены богатые казахские роды, которые хотят сохранить свою самостоятельность и потому возражают против присоединения к России.

Действительно, в присоединении Казахстана к России прежде всего были заинтересованы наиболее беднейшие слои казахского народа, положение которых резко ухудшалось с каждым годом от беспрестанных феодально-родовых междоусобиц и гнета иноземных завоевателей.

Д.И. Романовский в 1866 году в «Известиях РГО» опубликовал очерки «О географических исследованиях в киргизской степи и в Туркестанской области в 1865 году и несколько слов о торговом значении Ташкента» [7, с. 9-23]. Автор увидел то новое, что возникло в жизни народов Средней Азии, в частности казахов, живших в окрестностях Ташкента, часть былых кочевников стала переходить к оседлости и заниматься хлопководством, садоводством. Во всем этом автор предугадал будущее кочевого народа. Он справедливо замечает, что оседлость народа «в настоящее время еще весьма ограничена», что связано «не... природными наклонностями и привычками», как пишет Д.И. Романовский, а с социально-экономическими недостатками, задерживающими «развитие их благосостояния». Здесь автор, несмотря на то, что был представителем колониальной администрации, сумел правдиво показать положение казахского народа.

Д.И. Романовский был одним из близких знакомых первого казахского ученого Ч.Ч. Валиханова. В 60-е годы он исполнял обязанности редактора «Русского инвалида» - органа военного министерства.

В 1862 году в Санкт-Петербурге было опубликовано сочинение П.П. Пекарского «Наука и литература в России при Петре Великом» [8, с. 350-362]. В этой работе автор использовал некоторые рукописные материалы («извлечения») Д.Г. Мессершмидта, исследователя разных провинций, в том числе и казахской части России.

В рукописях Д.Г. Мессершмидта (1685-1735 гг.), хранящихся в архиве Академии наук РФ, содержатся материалы по географии, этнографии, истории и праву народов Сибири, в том числе и казахского народа. Среди материалов имеются рисунки автора и карты Прикаспийского края, района Прииртышья, Туркестана, Бухары и др.

Весьма ценные данные о бедственном положении рабочих на рудниках и приисках Казахстана в 50-60-е годы приведены в «Заметках о беглых и бродягах России и Сибири», опубликованных в 1863 году в «Современнике» [9, с. 85-120]. Автор за подписью X. (X. - псевдоним Михаила Ларионовича Михайлова, поэта-переводчика, революционного демократа. Сын горного чиновника и киргизской княжны Ураковой (1826-1865 гг.). Первые произведения М.Л. Михайлова печатались в «Иллюстрации» в 1845 году. С 1852 года жил в Санкт-Петербурге и сотрудничал в «Современнике» и «Отечественных записках».) указывает, что наемные люди, преимущественно из ссыльных, на частных приисках бедствуют, испытывая постоянные «притеснения от хозяев-промышленников и управляющих». Рабочий день этих несчастных тянется с 3-х часов утра и до 11 часов ночи -и за это получают мизерную плату, которой едва хватает, чтобы одеться и обуться, между тем все дорого, да и платье, и обувь скоро носятся на работах, потому, что кругом галька и кремень....

В 1865 году вышла работа В. Долинского «Об отношениях России к среднеазиатским владениям и об устройстве киргизской степи», в которой автор довольно подробно осветил взаимоотношения России со среднеазиатскими ханствами и вмешательство английских агентов в русско-среднеазиатские дела.

В книге В. Долинского отмечается, что занятие русскими войсками в 1864 году Туркестанской области «возбудило общественное мнение не только в России, но и во всей Европе». Автор подчеркивает, что каждый шаг России в Средней Азии вызывал не только подозрительность Англии, но находил отзвук и «на европейской внешней политике». Так, занятие в 1853 году Кокандской крепости Ак-Мечети (Кзыл-Орда) совпало с Крымской войной.

В. Долинский считает необходимым проведение в новом крае ряда мероприятий, расходы на которые «в несколько лет окупятся сторицею». По мнению автора, крайне необходимо «позаботиться о ближайшем и удобнейшем сообщении с центром государства», расставшись «навсегда» с Омском и Оренбургом.

Далее В. Долинский предлагает в тех местах, где будут проходить почтовые и торговые дороги, «предоставить в полную собственность» земельные участки «желающим там селиться русским и киргизам, без различия». В связи с этим автор подчеркивает необходимость «устранить всякие стеснительные условия, в особенности в отношении киргизов (казахов), желающих обзаводиться прочною оседлостью и сделаться земледельцем».

К переходу казахов на оседлость в более ранний период, по Долинскому, мешали действия казачьих войск Оренбургской и Сибирской укрепленных линий, отрезавших огромные «пространства земель... от киргиз», что «постоянно возбуждало нескончаемые споры...». Причиной «возмущений», казахов было желание («домогательство») «спокойно пользоваться землею». Если иногда «споры» и «возмущения» принимали «грубые» формы, то против них нужно было бороться, по автору, не оружием, а распространением образования.

В. Долинский считает недопустимыми «казачьи порядки», когда земля отводится «по занимаемой должности» различным чинам войска. Так, в долине Сыр-Дарьи, где хлеб не родится без орошения и где «трудолюбивый» казах «употребил огромные по его состоянию пожертвования и труды на возделывание участка, с проводом канав и устройством поливочных снарядов»,- там эти обработанные участки переходят в собственность чинов казачьего войска.

К «разряду стеснительных» мер, препятствующих переходу казахов к оседлости и земледелию, В. Долинский относит также запрещение правительства «селиться в одних деревнях или аулах русским и инородцам». Это запрещение исходило из основной линии политики царизма - держать народы разобщенными, из политики культивирования вражды между народами России.

Вопросами укрепления русско-казахских взаимоотношений интересовались не только «солидные» столичные журналы и газеты, но и различные периодические издания многих провинций России.

В 1850 году на страницах «Саратовских губернских ведомостей» появляется очерк Алеопольдова «Отношение русских к киргизам».

В нем автор довольно подробно писал о роли и значении русско-казахских торговых сношений в укреплении дружбы между народами, в проникновении передовой русской культуры в повседневную жизнь и быт кочевников через торговлю и обмен.

Вопреки царской администрации складывались дружеские отношения между простыми людьми русских и казахских народов, чему в немалой мере способствовали торгово-экономические и культурно-бытовые связи между ними.

В 1851 году офицер генерального штаба А.И. Макшеев в Записках РГО опубликовал свое «Описание Аральского моря» [10, с. 30-61].

Характеризуя Аральское море, автор указывает, что казахи и соседние с ними племена (то есть народы) называют его Арал-Денгиз. Внимание А.И. Макшеева привлек остров Кос-Арал, где была расположена ватага рыболовов и устроен редут для обороны судов, плавающих по морю.

В 1856 году в «Морском сборнике» появилась статья А.И. Макшеева «Описание низовьев Сырдарьи» [11, с. 448-527].

В 1852 году в журнале «Библиотека для чтения» появились «Записки о киргизах» саратовского купца Я.П. Жаркова [12, с. 123-144]. Непосредственной причиной поездки его в «киргизскую степь» явилась болезнь жены, которая нуждалась в кумысолечении... Автор описал картину встречи с казахским аулом: из каждой юрты вился синий дымок; и взрослые («начальники с бритыми головами») и дети («полные ребята и девчонки с всклокоченными волосами нагие или едва прикрытые какими-нибудь лохмотьями») смотрели на прибывших русских с «изумлением».

Я.П. Жарков видел семью нищенствующего казаха («байгуши»). Эти бедняки зачастую попадали в кабальную зависимость не только от «своих» баев, но и казачьих кулаков. Уральские казаки, по автору, «лет полтораста с лишком существуют только тем, что... во все возможные работы нанимают киргизов. Они и... косят, и... пашут, и двор стерегут, и за скотом ходят - всюду поспевают; а надо отдать справедливость, - подчеркивает автор, - киргиз здоров на работу».

В работе Я.П. Жаркова почти впервые в русской журналистике достаточно объективно показана одна из социальных прослоек казахского общества -байгуши.

В 1853 году в журнале «Москвитянин» были опубликованы два материала, имеющие отношение к казахам: работа священника А. Сутоцкого «Киргиз на поклонении святым местам русским и палестинским» и статья А. Терещенко «Следы Дешт-Кипчака и Внутренняя киргиз-кайсацкая орда».

Эти работы почти не содержат новых данных по сравнению с материалами предыдущих авторов. Однако они характеризуют всеобщий интерес в русском обществе к казахам, к казахской степи: этот интерес захватил в свой круговорот даже православного священника.

В «Очерках киргизов Оренбургского ведомства» Ф.И. Лазаревского приведены наблюдения автора над некоторыми сторонами жизни казахов. В частности, Ф.И. Лазаревский уделил известное внимание обряду оплакивания, погребения, поминок покойника у казахов и т.д.

В целом в «Очерках...» Ф.И. Лазаревского мало содержится оригинальных данных о жизни и быте казахского народа. Но сама публикация даже подобных посредственных очерков на страницах «Русского дневника», несомненно, свидетельствует о наличии общественно-читательского интереса к казахам, к их жизни и быту.

На протяжении весьма длительного времени казахстанскую тематику в самых разнообразных аспектах разрабатывали Н.Г. Потанин, Н.М. Ядринцев, В.В. Радлов, М.И. Венюков и др.

Знаменитый русский ученый-географ П.П. Семенов-Тян-Шанский в 1856-1857 гг. совершил путешествие в горы Тян-Шаня. Впоследствии путешественник с искренней признательностью описал гостеприимство казахов, нравы и обычаи, историю и культуру казахского народа. П.П. Семенов-Тян-Шанский был первым наставником Ч.Ч. Валиханова и Т.Н. Потанина, которым горячо рекомендовал поступить в Петербургский университет. В 1868 году в книге «Путешествия по окраинам русской Азии и записки о них» появилась обширная работа М.И. Веню-кова «Очерки Заилийского края Причуйской страны».

В своих очерках М.И. Венюков много внимания уделил социально-экономическому и политическому положению казахов. Русский путешественник побывал на месте окончательного разгрома Кенесары Касымова.

К началу 70-х годов XIX в. М.И. Венюков считается специалистом по вопросам Средней Азии и Казахстана. С 1871 по 1875 г. в официальном органе военного ведомства «Русский инвалид», где он вел хронику событий в Азии, им опубликовано более 200 статей, посвященных этому региону. В 1873 г., по сообщению «Санкт-Петербургских ведомостей». В 1868 г. увидела свет его книга «Путешествие по окраинам Русской Азии и записки о них». Поэтому именно ему Генеральный штаб поручает описание русско-азиатской границы. Позднее в воспоминаниях он отметит: «Как только я был прикомандирован к Главному штабу для составления военного описания русско-азиатских окраин, так передо мной открылся длинный ряд фактов, которые невольно приводили к вопросу: имеет ли правительство ясное понятие о странах, которыми оно управляет» [13, с. 154].

С 1872 по 1876 г. он занят этой работой, результатом явился капитальный труд «Материалы для военного обозрения русских границ в Азии». Частично он был опубликован в пяти номерах «Военного сборника» за 1872-1873 гг., затем вышел отдельной книгой. Описание различных районов Средней Азии и Казахстана давалось по разделам: географическое положение, пути сообщения, экономика, характеристика населения, административное устройство.

Двадцать четыре года прожил М.И. Венюков в эмиграции. Но его не переставали волновать вопросы, связанные с Отечеством, в том числе с историей Средней Азии и Казахстана. Редакции ведущих русских периодических изданий охотно предоставляли страницы журналов и газет для статей общепризнанного авторитета в среднеазиатских делах.

М.И. Венюков много путешествует и одновременно ведет напряженную исследовательскую работу. Был написан четырехтомный труд «Исторические очерки России со времен Крымской войны до заключения Берлинского договора», запрещенный в России.

Представляя во введении свой труд «Исторические очерки России», М.И. Венюков отмежевывается как от лже-патриотов, считающих, что «грязное белье не следует стирать на виду у всех», так и от космополитов, отрекающихся от национальной точки зрения на те или иные события. Эта точка зрения характерна для всех его трудов как нелегальных, так и опубликованных.

М.И. Венюков стремился к максимально достоверному изложению фактов. В рукописном варианте «Исторических очерков России» имелось большое количество ссылок на источники.

В работе «Общий обзор расширения русских пределов в Азии и способов обороны их» М.И. Венюков предлагает свою периодизацию присоединения Средней Азии и Казахстана к России. Начало этого процесса он относит к 20-м годам XVIII столетия [14, с. 198,203].

Чтобы лучше понять точку зрения М.И. Венюкова, остановимся на взглядах, бытовавших в русской публицистике во второй половине XIX века по вопросу вхождения Средней Азии и Казахстана в состав России. Их можно разделить сообразно причинам: военно-стратегическим (установление стабильной границы на естественных рубежах - горы, реки и т.д.); политическим (борьба со среднеазиатскими ханствами, противовес влиянию Англии); экономическим (торговля и сырье).

М.И. Венюков был сторонником «военно-стратегических» доводов. Сделав первый шаг - приняв в подданство Средний и Младший жузы, самодержавие поставило себя перед дилеммой: пройти степь и выйти на естественные рубежи (горы, реки) или отступить к Иртышу и Уралу. Правительство пошло по первому пути, что привело к вхождению в состав России огромной территории Средней Азии и Казахстана. Процесс шел поэтапно, с помощью возведения на новых территориях военных линий. М.И. Венюков высказал соображение о «двух государственных границах». Суть в следующем. На окраине новых земель закладывались военные линии, а между тем на присоединенной ранее территории сохранялись старые порядки, т. е. «киргизы повиновались разным султанам, биям и батырам, которые не стеснялись производить всевозможные беспорядки и грабить наши караваны в степи... [14, с. 219]. Несоответствие между «действительной и фиктивной» государственной границей, по мнению М.И. Венюкова, и толкало русское правительство на продвижение вперед. Он считал такие действия нецелесообразными.

Больший интерес представляют корреспонденции М.И. Венюкова, напечатанные в герценовском «Колоколе». Известны две его статьи из этого журнала. Возможно, их было больше. Михаил Иванович был постоянным корреспондентом «Колокола» и публиковал в нем письма о Сибири, Кавказе, Китае. Казахстанский автор Я.К. Духин заинтересовался этой вольной русской прессой в лице М.И. Венюкова и посвятил данной стороне его деятельности статью, в которой проанализировал и дал положительную оценку запискам «Из Сибири» [15, с. 219-220].

Что касается вопросов, поднимаемых М.И. Венюковым, то мы можем выделить следующие: деятельность местной администрации; положение коренного населения, роль казачества в освоении края, меры исправления сложившегося положения. Возникает вопрос, чем был обусловлен его интерес к деятельности. С одной стороны, это направление «Колокола», издатели которого считали достаточным разоблачения критикой, чтобы правительство сделало соответствующие выводы. Иногда это давало ожидаемые результаты. Так, после статьи Т.Н. Потанина «К характеристике Сибири», в которой резко критиковалась деятельность генерал-губернатора Западной Сибири Г.Х. Гасфорта, высокопоставленный чиновник был вынужден покинуть свой пост. Но это случай исключительный.

С другой стороны, М.И. Венюков глубоко верил, что все беды исходят от местной администрации. Во время путешествий по Сибири и Казахстану он постоянно наталкивался на злоупотребления чиновников распространенную на всех уровнях коррупцию. Единственная цель, которую они преследовали -«наживаться и составлять карьеру всеми правдами и неправдами».

Его стремление дать происходящим событиям свое объяснение, нередко расходящееся с официальным, научная добросовестность в использовании фактов заслуживают всяческого уважения. К тому же материал, введенный М.И. Венюковым в научный оборот, и сегодня представляет ценность и привлекает к себе внимание исследователей.

Благотворное влияние на развитие русско-казахских отношений оказало длительное пребывание в казахских степях политических ссыльных.

Политические ссыльные оказали влияние и на становление периодической печати в крае. Они готовили многие материалы «Ведомств», издаваемых в областных центрах. Ф.И. Зобнин, М. Зенков, а особенно Н.Я. Коншин активно способствовали развитию местной печати. Деятели освободительных движений, привлеченные к журналистской работе, находясь под контролем губернаторов, смогли опубликовать такие труды по истории, культуре, экономике Казахстана, которые не потеряли своего научного значения по сей день.

В борьбе за переустройство общества революционные народники большое внимание уделяли нелегальной и легальной печати. На территории Казахстана в ряде случаев они были организаторами периодических и продолжающихся изданий, принимали участие во всех местных изданиях. «Туркестанские ведомости», «Оренбургский листок» на своих страницах публиковали множество материалов на казахскую тематику. По казахской тематике публиковались материалы в газете «Восточное обозрение», которую редактировали Н.М. Ядрин-цев и И.И. Попов.

В 1882 г. Н.М. Ядринцев основал газету «Восточное обозрение». Это первое периодическое издание по сибиреведению. С 1888 г. она стала выходить в Петербурге, ее редактором до 1890 г. оставался Н.М. Ядринцев. В ней освещались разнообразные темы: состояние сельского хозяйства, положение русских крестьян и «инородцев», народный быт, переселение крестьян, народное образование, медицина. На страницах газеты печатались статьи по истории, географии, этнографии, экономике Сибири и сопредельных регионов. В основном они обличали эксплуататорскую сущность царской политики. Немало корреспонденций, публиковавшихся в газете, содержало критический материал о положении казахского народа [16, с. 46].

В корреспонденции из Оренбурга рассказывается о казахах-бедняках Уральской и Тургайской областей, которые батрачат за «какие-то помои с черным хлебом - пищу, едва ли годную для барской собаки», у кулаков-казаков, захвативших их землю.

Через некоторое время газета возвратилась к проблеме о том, что среди казахов, лишившихся в результате джута скота, увеличилась смертность, начались эпидемии тифа, черной оспы и других заболеваний, что совершенно не интересовало администрацию. «...С наступлением теплого весеннего времени для моциона и аппетита вся крупная и мелкая администрация киргизов, присасываясь как пиявка к истощенному организму инородческого населения, предпринимает увеселительные прогулки по степи, заполучив прогоны, полугодовые оклады и разные суточные деньги и развалясь в дормезах, за которыми едут походные кухни и палатки».

В последующих номерах объясняется, к чему это приводит. Чиновники Туркестана исповедуют догмат «рука руку моет», коммерсантов здесь в полном смысле слова нет, а есть «двуногие волки», «разные Колупаевы и Разуваевы». Они-то и составляют туркестанскую интеллигенцию - «цивилизаторов», пионеров прогресса. «Все они живут, едят, откармливаются и набивают карманы за счет киргиза, который при таком порядке вещей скоро сделается выморочным, начнет вырождаться...». Не отстают от чиновников и купцы в Семиречье, они беспощадно грабят казахов.

В 1881 г. правительство утвердило «Временные правила о переселении крестьян на свободные казенные земли». Н.М. Ядринцев выступает в газете с большой статьей «Заселение киргизских степей». На конкретном статистическом материале он показывает нищенское состояние казахских аулов. Он не против переселения крестьян в казахскую степь, он против того, что при этом забывают жизненные интересы кочевников, «которые тоже наши подданные».

На страницах «Восточного обозрения» печаталось немало материалов о мздоимстве уездных начальников в казахской степи, учебно-воспитательной работе в интернатах для казахских детей, о медицинском обслуживании казахского населения и др.

В дореволюционной историографии тема побега была популярной. Не обошел ее и Н.М. Ядринцев. Этой проблеме он посвятил несколько работ [17, с. 57]. «Народный протест,- писал он,- вследствие тяжелого положения народа то проявляется общей оппозицией и сплачивается в широкие поголовные восстания, то дробится в мелкие преступления, проявляющиеся бегством, разбоями, воровством».

Народнические материалы попадали и на страницы газеты «Сибирь». Основание и первые годы издания Омской газеты «Степной край» целиком обязаны деятельности народовольцев. Народнические материалы на казахстанскую тематику публиковались и в «Астраханском вестнике». Значительное количество материалов в казахском народе и русских крестьянах-переселенцах публиковал газеты «Оренбургский листок» и «Туркестанские ведомости», «Тургайская газета». Многие корреспонденты этих изданий находились под гласным и негласным надзором полиции.

Наиболее подготовленные к научной работе ссыльные с исследовательской миссией принимали участие в работе выездных экспедиций. Для изучения земельного вопроса в Казахстан прибыла группа в составе Н.Ф. Дмитриева,

В.А. Владимирского, К.А. Вернера и других политических ссыльных во главе с видным деятелем освободительного движения Федором Андреевичем Щербиной. Выполняя указания властей, эти исследователи изучили хозяйственное развитие края, организовали и осуществили сложную работу экспедиции по степным областям Казахстана.

Многотомное издание «Материалы по киргизскому землепользованию», первый том которого вышел в 1898 году, является весьма ценным в науке исследованием. В сборе, систематизации казахских материалов и написании текста активное участие принял казахский ученый Алихан Бокейханулы. Исследования Н.51. Коншина, Л. Чермака, В.Р. Кочаровского по экономическим вопросам, А. Леонтьева, А. Блек по законодательству и быту, Е.П. Михаэлиса по изучению Тарбагатайских гор и Калбинского хребта были большим вкладом в науку.

В конце 50-х годов XIX в. стали выходить «Тобольские» и «Томские» губернские ведомости, на страницах которых широко освещалась казахстанская проблематика. Так, в «Томских губернских ведомостях» с большой подборкой актовых и других материалов о Казахстане в нескольких номерах выступил Н. Русанов, часто печатали свои интересные статьи о Бухтарминском крае Н. Костров, В. Данилевский, А. Ивановский.

В 60-х годах XIX века Главное управление по делам печати распорядилось подвергать цензуре неофициальную часть ведомостей. В то же время было разрешено публиковать политические, юридические и другие материалы, но только заимствованные из официальных источников. В 1871 г. утверждается программа для неофициальной части ведомостей. Газеты были обязаны: «в неофициальной части заниматься главным образом разработкою местных материалов - статистических, этнографических, исторических и т.п., и сообщать разнородные полезные для местного населения сведения и известия - судебные, земские и сельскохозяйственные и т. п., сообразуясь с характером и направлением «Правительственного вестника». За ним в этих изданиях отнюдь не должны иметь места статьи, заключающие в себе неуместно резкие заявления и суждения о рассматриваемых фактах и вопросах, статьи полемические, юмористические, перепечатки из частных изданий известий и слухов о предполагаемых мерах и распоряжениях правительства.

В 1871 г. вышел первый номер «Семипалатинских областных ведомостей», вокруг них сгруппировались немногочисленные краеведы. Краеведение формировалось вокруг печатных органов, детищем которого они были. Исключение составляют «Семипалатинские областные ведомости», инициатива издания которых исходила от администрации. Организатором был Семипалатинский статистический комитет. Но содержание газеты, особенно ее неофициальной части, в основном определяли политические ссыльные, в большинстве своем активные краеведы. Одним из первых мероприятий комитета в области краеведения была организация однодневной переписи населения города Семипалатинска.

Уже в начале научной деятельности комитета на страницах «Ведомостей» печатали свои интересные исследования П. Зенков, Н. Золотов, Н. Земляницын, А. Шайтанов.

За неимением другого печатного органа «Семипалатинские областные ведомости» до 1902 г. были главным и оперативным издателем краеведческой продукции. Она была весьма разнообразной по содержанию: древняя история края (Н. Коншин); присоединение Казахстана к России, его социально-экономическое развитие в XVIII - начале XX в. (Н. Золотов, Ф. Зобнин, Н. Земляницын,

A. Шайтанов, М. Чорманов, Б. Герасимов, Н. Коншин, Ф. Андреев, В. Бенкевич, И. Пахомов, М. Федоров и др.); культура и быт народов, населяющих край (Б. Герасимов, В. Плотников, М. Чорманов, Ф. Зобнин, В. фон-Герн, В. Никитин,

B. Маевский, и др.).

В «Семипалатинских областных ведомостях» из номера в номер печатались и большие исследования, такие, как «Очерки экономического быта киргиз Семипалатинской области», «По Усть-Каменогорскому уезду» Н.Я. Коншина, «Свадебные обряды и обычаи среди казачьего населения Усть-Каменогорского уезда» Ф. Зобнина, «Податное и хозяйственное устройство киргиз Семипалатинского уезда» Г. Сопетова, «Некоторые сведения о бывшей западно-сибирской военной границе в минувшем столетии» Н. Золотова, «Построение г. Семипалатинска» Н. Земляницына. Языком цифр и документов краеведы знакомили читателей с состоянием экономики и культуры области. Из отдельных изданий комитета следует назвать «Материалы для изучения юридических обычаев киргизов». Этот капитальный труд увидел свет в 1886 г. и не потерял своей научной значимости и в наши дни.

Не только газетными публикациями характеризуется научная деятельность краеведов. Статистический комитет был обязан ежегодно издавать справочные календари или «Памятные книжки». Таковых в Семипалатинске вышло шесть. Первая опубликована в 1897 г. В них также печатались научные работы, затрагивавшие важные вопросы экономики и быта края. Например, «К вопросу о переходе киргиз Семипалатинской области в оседлое состояние», «Переселенческие поселки Усть-Каменогорского уезда», «От Павлодара до Каркара-линска», «Материалы для истории Степного края» Н.Я. Коншина; «К вопросу о невольниках, рабах и тюленгутах» Ф. Зобнина; «Из записной книжки. Этнографические заметки», «Киргизские пословицы и поговорки» В. фон-Герна. Нетрудно заметить, что авторы в основном развивали проблемы, поднятые в «Семипалатинских областных ведомостях».

Из-за недостатка средств на шестой книжке издание прекратилось. В 1899 г. вышел «Сборник статей по Семипалатинской области», составленный из материалов, опубликованных в «Памятных книжках» за 1897-1899 гг.

История Казахстана нашла отражение на страницах почти всех периодических изданий дореволюционной России, но особенно активно исследовало край

Русское географическое общество. Одно из старейших в мире, оно было основано в 1845 г. в Петербурге. Всемирную известность получили экспедиции по изучению Средней и Центральной Азии, Сибири П.П. Семенова-Тян-Шанского, Н.М. Пржевальского, Ч.Ч. Валиханова. Кроме того, в изданиях общества публиковались десятки трудов по истории, этнографии и статистики Казахстана.

В 1877 г. был открыт Западно-Сибирский отдел Русского географического общества. Огромна его роль в изучении Казахстана. Подсчитано, что за 50 лет своего существования (1877-1927) подотдел участвовал в организации 150 экспедиций и поездок с научной целью. Из них более 40 были направлены в Казахстан; более 40 на Алтай, но в основном в его казахстанскую часть. В «Записках Западно-Сибирского отдела» было опубликовано немало интереснейших материалов.

Члены статистического комитета использовали все возможности для публикации своих исследований. Прав А.М. Кимасов, относя к научным изданиям комитета также отчеты и протоколы его заседаний. В них рассмотрены различные проблемы, над которыми работали краеведы, программы будущих работ, содержатся небольшие статьи. В протоколе собрания за ноябрь 1887 г. имеется статья П.Е. Маковецкого о джатаках; в отчете за 1894 г. помещена подворная перепись, проведенная В. Никитиным в переселенческом поселке Карповском, приведены статистические данные; в отчете за 1899 г. охарактеризован быт казахов, живших на казачьих землях [18, с. 182].

Мы назвали в основном труды, опубликованные в местной печати. Но семипалатинские краеведы широко публиковались в изданиях Русского географического общества, его отделов, столичной и сибирской периодической печати.

Краеведы постепенно собрали довольно значительную коллекцию по археологии и зоологии, что в свою очередь явилось толчком к основанию в Семипалатинске музея. Для руководства музеем была организована специальная комиссия, в состав которой вошли члены статистического комитета Е.П. Михаэлис, В.Н. Филиппов и М.Н. Суворцев.

Благородное начинание семипалатинских краеведов было высоко оценено. Посетив библиотеку и музей, Н.М. Пржевальский отметил, что «учреждения эти заслуживают внимания, можно поздравить с ними город и пожелать дальнейшего их преуспевания; важны они в том отношении, что интеллигентный человек, заброшенный в такую далекую окраину, не чувствует себя совсем оторванным от родины и, желая заняться изучением окружающей жизни, в музее находит в собранном виде готовый материал». Откликнулась на это событие пресса. «Семипалатинские областные ведомости» постоянно информировали общественность о деятельности музея и библиотеки.

Активная деятельность краеведов способствовала открытию Семипалатинского подотдела Западно-Сибирского отдела Русского географического общества. С предложением о его образовании выступил на страницах «Семипалатинских областных ведомостей» Н.Я. Коншин. Предложение было горячо поддержано.

Подробности об открытиях и деятельности подотдела впоследствии были изложены в статье Н.Я. Коншина «Очерк деятельности Семипалатинского отдела Русского географического общества за 25 лет его существования».

В творчестве Н.Я. Коншина нашли отражения все достоинства и недостатки дореволюционного краеведения. Наиболее характерны для него две статьи -«Переселенческие поселки в Усть-Каменогорском уезде» и «По Усть-Каменогорскому уезду. Путевые заметки», напечатанные после поездки в 1898 г. по этому уезду. В первой статье автор дает характеристику девяти поселкам крестьян-переселенцев, которые он обследовал по довольно обширной программе. Она включала: краткую справку об истории образования поселка, его расположении, сведения о числе хозяйств, местах выхода, составе переселенцев по полу, возрасту, грамотности, причинах переселения, наличии сельскохозяйственного инвентаря, размере посевов различных культур и урожае за несколько лет, количестве скота, промыслах.

Даже в самых лучших своих статьях Н.Я. Коншин остается собирателем и систематизатором фактов, в основном информатором, а не комментатором. Он намеренно избегает каких-либо выводов и обобщений, и сам пишет об этом в предисловии к данной статье. «...Я не счел себя вправе делать общие выводы впредь до знакомства со всеми поселками в Семипалатинской области. Это раз, а затем почти каждый поселок, где мне удалось побывать, представляет из себя, по составу жителей, истории их скитаний и проч., такой оригинальный мирок, что не говорить о нем особо было бы очень жаль: стерлась бы масса весьма важных деталей» [19, с. 11]. Недостаточность важных деталей не позволяла Н.Я. Коншину делать четкие выводы и обобщения.

Труды Н.Я. Коншина иногда выходят за рамки краеведения по широте проблематики, углубленной научной разработке тех или иных вопросов. Большинство из них посвящено истории казахского и русского крестьянства Семипалатинского края. По возможности он пытался простой констатацией фактов обратить внимание правящих на бедственное положение вверенного им населения.

Труды семипалатинских краеведов (от газетных до солидных публикаций) отличает многообразие тем. В целом это биография края: древняя история, быт казахского и русского населения, жизнь и труд крестьян-переселенцев, развитие скотоводства и земледелия, взаимосвязи земледельцев и кочевников и др. Общее для семипалатинских краеведов - тесная связь со своим временем, его проблемами. Выбором тематики исследователи выражали свои пристрастия. Но главной в ней оставались жизнь и быт русских и казахских трудящихся. В каждом труде мы обнаруживаем россыпи важнейших для нас деталей.

Социально-экономическое развитие Казахстана имело не только много общих черт с развитием России, но также и свою специфику, которая не могла не отразиться в деятельности народников среди местного населения. Эти вопросы привлекали внимание исследователей и раньше. В 20-х годах появились работы В. Пищулина о народнических кружках в Оренбурге и Н. Коншина о политических ссыльных в Степном крае [20, с. 90-116]. К ним по теме и содержанию примыкают воспоминания С.П. Швецова [21, с. 88-105]. Однако к работам Н. Коншина,

С.П. Швецова и В.Пищулина следует подходить строго критически. Источниковедческая основа их крайне неудовлетворительна, а самое главное - они содержат мировоззренческие ошибки.

В последние годы появились работы, затрагивающие, в разной степени вопросы связей русских революционеров в Казахстане. Авторами их являются экономисты, философы, литературоведы. Большинство из них [22, с. 9-103] исследуют взаимоотношения революционных разночинцев [23, с. 39-41] с Чоканом Валихановым и Абаем Кунанбаевым [24, с. 5]. Вопросу отражения казахстанских событий в «Колоколе» посвятил статью Я. Духин [25, с. 181-191]. Интерес представляют работы Р.Г. Круссера и И.Л. Мазаевой о народнической ссылке в Западной Сибири и Туркестанском крае.

Литература на казахскую тематику в жанровом отношении была весьма разнообразна: романы, повести, рассказы и очерки. Особенно распространены были очерки, в которых удачно сочетались приемы беллетристики и публицистики.

Следующей ступенью в развитии этого процесса следует считать появление в русской литературе переводов образцов казахской поэзии (Д.Л. Иванов, Е.П. Ковалевский и др.), в начале в виде вольного перевода, переложения, а в последующем более близких к оригиналу.

Несомненно, огромную пользу в изучении и записи образцов казахской устной поэзии, сказок, загадок, пословиц, поговорок принесли русские ученые-ориенталисты Н.И. Веселовский, В.В. Григорьев, Г.Н. Потанин, Харузин, В.В. Радлов, И.Н. Березин, А.А. Диваев и другие. Их труды получили всеобщее признание демократической части русского общества и дали материал для раздумий многим писателям России.

Своеобразие русско-казахских литературных связей первое время заключалось в том, что русские писатели, поэты, ученые, находясь в казахских степях, собирали и записывали из уст народа его поэтическое творчество, сохраняемое в памяти многих поколений. Но чуть позже мы наблюдаем не только «созерцательное» изучение жизни казахского народа, но и создание первых художественных произведений (повести, поэмы и т. д.), в которых главными героями являются казахи, выходцы из среды трудового народа.

Казахская тематика получила широкое освещение в творчестве Н.Н. Каразина, Н.Д. Ильина, П.И. Пашино, Н.П. Стремоухова, Н. Уралова и П. Инфантьева.

Так, большую известность Н.Н. Каразину доставили его многочисленные романы и повести, очерки и рассказы, посвященные русско-казахским отношениям, первым шагам России в Туркестане. Среди них романы «На далеких окраинах», «С Севера на Юг», «Двуногий волк», «Погоня за наживой», повести «В камышах», «Атлар», «Тьма непроглядная», очерки «От Оренбурга до Ташкента» и другие.

Необходимо подчеркнуть, что творчество Н.Н. Каразина, несмотря на серьезные его недочеты (поверхностная, недостаточно глубокая психологическая характеристика героев; любовь автора к нагромождению событий и усложнению ситуации, вызывающих «острые» ощущения у читателя и т. д.) ценно именно тем, что на страницах его романов, повестей, рассказов и очерков запечатлена история первых шагов становления русско-казахских отношений. Следуя методу критического реализма, Н.Н. Каразин создал убедительные типы первых капиталистических хищников в Туркестане, показал их звериную сущность в эксплуатации «туземцев». Вместе с тем писатель художественно правдиво показал (роман «С Севера на Юг» и др.) корни деловых и дружеских отношений, возникших на почве совместного труда представителей двух народов - русского и казахского. Это создавало условия для их взаимосвязи и взаимообогащения во всех областях жизни.

Одной из важных особенностей произведений Н.Н. Каразина является их интернациональный дух. В его романах и повестях, рассказах и очерках много представителей разных наций и народов: русские и казахи, узбеки и туркмены, киргизы и англичане и другие. Рисуя положительные или отрицательные черты характера того или иного персонажа, он был далек от мысли приписывать их национальным особенностям героя. Вот почему среди галереи отрицательных каразинских образов можно встретить и хищную капиталистическую акулу Перловича и грабителя мурзу Кадргула. Один из них приехал из далекого Петербурга, а другой - абориген степей.

Вместе с тем Н.Н. Каразин создал удивительно запоминающиеся образы честных и гуманных людей, как Назенова в «Тьме непроглядной» или Касаткина «В камышах». Эти русские люди разделяют боль и радость с местным населением - казахами, пользуясь их огромным уважением и любовью.

Замечательной особенностью творческого почерка Каразина являлась его любовь к описанию подробнейших деталей быта казахов, их внешних портретных данных, одежды, головного убора, обуви и т. д. Подробно описывалась вся обстановка в юрте, предметы утвари.

Наряду с этим следует отметить гуманизм Каразина по отношению к беднейшим представителям казахского и узбекского народов. В его произведениях сохранилось живое дыхание далекой эпохи, когда стали складываться дружеские взаимоотношения народов Казахстана, Средней Азии и России в рамках единого государства. В них широко представлены картины быта, нравов и обычаев казахов и узбеков.

Автор романа «В новом краю» (1913) Н. Ильин был одним из прогрессивных деятелей Туркестана. Русская критика в свое время отметила публицистический характер этого произведения и указала на его злободневность.

Произведение Н. Ильина «В новом краю», как и романы Н.Н. Каразина «Двуногий волк», «С Севера на Юг» и другие, сыграли весьма положительную роль в дальнейшем расширении и углублении русско-казахских отношений. В них русские писатели впервые вплотную подошли к решению важнейшей проблемы -созданию реалистических образов представителей казахского народа. Однако ни Каразину, ни Ильину эта задача оказалась не под силу. Поэтому в их романах мы видим лишь разумную попытку создания реалистических, самобытных образов казахов. Историческая же ценность произведений Каразина и Ильина заключается в том, что в них зафиксирован определенный отрезок в жизни казахского народа, показаны его взаимоотношения с представителями русского народа.

Автор романа «На верблюдах» (1897) Н. Уралов испытал значительное влияние Каразина. В его книге есть и «степные разбойники», и «господа -ташкентцы», и любовь между русским и «туземкой» и т.д. Сюжеты его произведений «завязывались» по-каразински. Не случайно Алекторов считал, что

Н. Уралов пытался «подделаться под тон и манеру, писать» казахские рассказы, повести и романы, как Каразин.

Тем не менее, произведения Уралова на казахскую тему, имеют большое познавательное значение. Он с пониманием писал о бедных казахах, отмечая их тяжелую жизнь, интересовался поэзией народа, бытовыми особенностями и хозяйственным укладом.

Талантливый писатель и ученый, дипломат и путешественник П.И. Пашино внес определенную лепту в русско-казахские отношения. В работе рассматривается книга П.И. Пашино «Туркестанский край в 1866 году (путевые заметки)» (1868), а также другие произведения, посвященные казахам.

Казахской теме посвятил также несколько крупных произведений известный путешественник, дипломат и писатель Н.П. Стремоухов, имя которого ныне предано забвению. В работе анализируется содержание трилогии: «В Бухару», «В Бухаре. Среди басурман» и «Домой из Бухары», а также рассказ «Чуть-чуть не попался».

В произведениях писателя - этнографа П. Инфантьева нашла яркое отображение дружба казахского и русского народов. Таковы рассказы «Свирель маленького Кытлыбая», «Детство Якуба» (1909), «Тамыр» (1912), повесть «На родине первых людей» (1912), рассказ «Беркут Галея» (1916).

В произведениях Н.Н. Каразина, Н. Ильина, Н. Уралова, П.И. Пашино, Н.П. Стремоухова и И.П. Инфантьева представлена широкая панорама русско-казахских отношений. Именно в этом заключается историческая ценность творчества указанных писателей.

Таким образом, в документально-художественных произведениях русских писателей, ученых и путешественников, а также в публикациях зарубежных авторов нашли отражение важнейшие стороны быта и нравов казахского народа. Выдающиеся ученые-востоковеды России проявляли постоянную заботу о развитии просвещения среди казахов. Они способствовали также сохранению на страницах русской печати лучших образцов их устного творчества.

Русские прогрессивные деятели помогали зарождению казахской национальной интеллигенции, открывая тем самым путь к цивилизации.

В 1845 г. В.Г. Белинский высказал свое мнение о создании произведений, «которые бы в форме путешествий, поездок, очерков, рассказов, описаний знакомили с различными частями беспредельной и разнообразной России, которая заключает в себе столько климатов, столько народов и племен, столько вер и обычаев... Какая пища для ума наблюдательного...». В. Белинский очертил маршруты предполагаемых путешествий, назвав Украину, Белоруссию, Крым, Кавказ, Сибирь. Такой жанр литературы существовал во времена В.Г. Белинского. Рассказов о путешествиях было немало, но они не имели успеха у читателей. Великий критик определил причину «неуспеха»: «Отсутствие верного взгляда на общество, которое взялись изображать...». Но к концу 50-х годов XIX в. положение изменилось. Н.Г. Чернышевский отвечал, что путешествия стали самой популярной частью литературы. В этих описаниях, по его мнению, соединены элементы истории, статистики, государственных наук, естествознания. Он охарактеризовал и главные черты распространенного жанра: многоплановость материала, научность, популярность, живость стиля. К такому типу можно причислить и труды А.К. Гейнса.

В 1865 г. для «исследования на месте и составления проекта общего управления киргизами» была создана Степная комиссия. В нее вошли представители министерств внутренних дел и военного, чиновники Оренбургского и Западно-Сибирского генерал-губернаторств. А.К. Гейнс представлял в ней военное министерство.

Два года путешествия по Средней Азии и Казахстану сделали его знатоком и приверженцем этих регионов. Он принял активное участие в составлении проекта Положения об управлении Семиреченской и Сырдарьинской областями, к которому приложил свои работы: «Объяснительная записка к положению и штатам военно-народного управления Семиреченской и Сырдарьинской областей» и «Управление Ташкентом при кокандском владычестве».

В 1867 г. его как специалиста по Средней Азии и казахским степям приглашает на должность правителя канцелярии туркестанский генерал-губернатор Кауфман. Находясь на этом посту, А.К. Гейнс устраивает в Петербурге на материалах Туркестана естественноисторическую и этнографическую выставку.

Обратимся теперь к его произведениям, которые также являются своеобразными фактами его биографии, тесно связанными с краем. Они известны в основном как литературные труды. На самом деле «Киргизские очерки», «Дневник 1865 г. Путешествие по киргизским степям» и «Дневник 1866 г. Путешествие в Туркестан» - свидетельства очевидца событий, а точнее их участника. Это достовернейшие источники по истории Казахстана второй половины XIX в. Сразу заметим, что «Дневник 1865г.» во многом перекликается с «Киргизскими очерками», что вполне естественно, так как материалы этого дневника легли в их основу. Вот запись в дневнике о первых впечатлениях края: «Я не без любопытства смотрел на тушу мяса, называемую Дюгамелем, которая, т. е. туша, пользовалась когда-то репутацией ученой... Из разговоров Дюгамеля я узнал, что он знает край не лучше меня, что он апатичен, равнодушен ко всему и враждебен нашему поступательному движению в Средней Азии» [26, с. 208].

А.К. Гейнс изложил свой план изучения края. Он считал необходимым поселиться в каком-нибудь ауле с целью «узнать до конца все элементы киргизской жизни».

В ходе путешествия А.К. Гейнс побывал на Карагандинских копях, Спасском заводе, в Семипалатинске, Кокпектах, Аягузе, Лепсинске, не проехал мимо ни одного встречного аула. Все больше и больше утверждался он в мысли о необходимости знакомства с «киргизской жизнью не на почтовой дороге и вообще не на дороге, не в городах, где видим одних официальных лиц с официальной ложью на губах, но среди аулов, далеко расположенных от главного тракта» [26, с. 15].

В следующем 1866 г. он посетил юго-западную и западную части Казахстана. Во время поездки вел подробнейший дневник. Его путевые заметки содержат самые разнообразные записи. Сначала описан путь пароходом от Нижнего Новгорода до Самары, затем на почтовых до Оренбурга; не менее подробно рассказано о добыче соли на Илецкой защите; о беседах с уральскими казаками и

«спорах с киргизами», которые «обыкновенно кончаются мировою сделкою» [26, с. 43]. Наряду с основательными экскурсами в историю того или иного события имеются бытовые зарисовки чаепития у губернатора или в степи.

Но вот запись совсем иного рода - встреча с бедным казахским аулом. «Дети бегали нагишом и с лютым аппетитом грызли сухари, которые мы им давали. Это они делали почти с тем же аппетитом, с каким теленок, которого я видел, трепал и рвал пустое вымя коровы. Везде голод и нищета. Везде горе и бедность сопровождают киргизов в их кибитках» [27, с. 111-112]. Он удивлен, чем кормится скот аула, расположенного в пустынном месте. Изможденные байгуши отвечают ему, что они счастливы, так как живут сейчас у свободных колодцев, а скоро «придут богатые люди, тогда мы будем принуждены уйти на кряж». Такие записи не единичны. А.К. Гейнс заключает: «Пусть не предполагают наивные люди, что вследствие несложности киргизских потребностей; бедность в степи переносится легче, чем на улицах Парижа и Лондона. Все то же самое» [26, с. 44].

Внимательно изучив степные колодцы, Гейнс отмечает, что это обыкновенные ямы, кое-где наполненные весенней дождевой водой, к середине лета от них остаются одни выбоины. Это зрелище наводит его на мысль об артезианских колодцах. Он записывает: «Это нужно бы обдумать для будущего законодательства» [26, с. 46].

А.К. Гейнс шел в бедную юрту послушать, посмотреть, понять душу народа. Он писал: «Во время наших разговоров киргизская знать, набившаяся в юрту, посмеивалась тихонько себе в бороду. По их мнению, нужно было, вероятно, расспрашивать о важных людях, о родословной султанских родов, а мы говорили, аллах знает что - про окраску шерсти, про доение овец и коров, про то, что стоит платье, надетое на детях» [26, с. 109].

В «Дневниках» и «Киргизских очерках» имеются лестные записки о Ч. Валиханове, с которым А.К. Гейнс лично не был знаком. Но он внимательно изучил его труды и знал отзывы о нем передовых людей России. К личности Ч. Валиханова в своих дневниках и трудах он обращается неоднократно. Знакомясь с материалами о Средней Азии, А.К. Гейнс столкнулся с трудностями в понимании некоторых событий, в частности, причин дунганского восстания в Западном Китае. Ответ на данный вопрос он нашел в трудах Ч.Ч. Валиханова. Он пишет: «...Изучив путешествие Валиханова в Кашгар... многое, оставшееся для нас неясным, после знакомства с историческою частью этого замечательного труда, стало понятно» [28, с. 187].

Исключительность записок А.К. Гейнса в том, что они представляли собой историческое исследование, очерк истории казахской степи, выполненный на основе документов и личных впечатлений. В центре его внимания находился казахский народ с его нуждами и заботами, как понимал их автор.

Путешествуя по казахским степям, А.К. Гейнс не ставил перед собой исследовательских целей. Научные изыскания были следствием его административной деятельности. Тем не менее, он близко познакомился с громадным краем и его населением, сделал немало важных в научном отношении наблюдений. В дневниках, путевых очерках, статьях звучит честный голос прогрессивно мыслящего человека. Причиной обращения к истории казахского народа было глубокое понимание служебного долга: надо хорошо знать народ, которым управляешь. В этом стремлении проявлялась гуманная черта в личности А.К. Гейнса - уважение к народу, который ему доверили.

Развитие и формирование казахской национальной литературы происходило в условиях весьма разносторонних и всеобъемлющих связей с русской литературой. В зависимости от конкретных социально-исторических условий развития России и Казахстана русско-казахские литературные связи проявлялись по-разному. Они оказались благотворными источниками именно для казахской литературы, где под прямым влиянием русской литературы формировались новые жанры, значительно расширялись традиционные представления о тематике и рождались новые типы литературных героев.

Первоначальной, но очень важной формой литературных связей России и Казахстана явились изучение, запись и использование русскими писателями произведений казахского фольклора. Песни, предания, легенды, пословицы служили им основой при создании ряда оригинальных произведений. И здесь весьма важным можно считать то положение, что русские писатели, в свою очередь, широко использовали художественно-выразительные средства устного поэтического творчества казахов, различные стороны их жизни, что вело к обогащению новыми красками традиционных жанров русской литературы, к расширению ее идейно-художественного, творческого диапазона.

Одним из пионеров развития русско-казахских литературных связей был В.И. Даль (1801-1872). В его повестях «Майна» и «Бикей и Мауляна» главные герои - казахи, типичные национальные характеры. Писатель показал тяжелую их жизнь, познакомил русских читателей с широко бытовавшим среди казахов обычаем насильственного брака, ввел в текст много инонациональных слов и выражений, использовав их для речевой характеристики персонажей. Казахские мотивы нашли отражение в ряде других произведений Даля: «Уральский казак», «Полуношники», «Письма из похода в Хиву» и др.

В.И. Даля глубоко интересовали многие стороны жизни казахского народа, но особенно его устное поэтическое творчество. Отличное знание казахского языка помогло писателю отметить сходство духа казахских сказок с богатырскими былинами русского народа. Тщательно собранные материалы фольклора не только русского, но и казахского, украинского, башкирского и других народов оказали В.И. Далю неоценимую помощь в подготовке им знаменитого «Толкового словаря живого великорусского языка». Именно этот период в деятельности Даля отмечен благотворным пушкинским влиянием. Оно выразилось прежде всего в реалистическом и гуманистическом изображении жизни казахского и других народов России.

Исследование многочисленных литературных источников показывает, что во второй половине XIX в. русско-казахские литературные связи достигли еще более широкого размаха, обусловленного рядом важнейших факторов.

К 70-м годам XIX в. завершился процесс присоединения Казахстана к России. Он вызвал существенные изменения в экономике, общественно-политической и культурной жизни края. Были созданы известные условия для постепенного освоения в казахских степях культуры земледелия, перехода кочевников к оседлости, строительства первых предприятий обрабатывающей промышленности, оживления торговли, зарождения новых производственных отношений, распространения культуры и просвещения. Кроме того, мощная держава гарантировала безопасность и защиту казахского народа от иноземных захватчиков. Все это благотворно сказалось и на развитии взаимосвязей русской и казахской литератур.

В рассматриваемый период появились и первые реалистические произведения на казахскую тематику. Например, известный путешественник и писатель Ф.С. Ефремов в своей книге «Странствование Филиппа Ефремова в киргизской степи...» подробно описывает жизнь казахов, обращает внимание и на естественные богатства края, его климат, реки, леса, животный мир. Книга Ф.С. Ефремова интересна и тем, что она основана на непосредственных впечатлениях самого автора.

Достоверное описание казахской степи, жизни ее населения дал в своих «Записках» Савва Большой. Они ценны и обилием тех деталей в обрисовке быта, которые очень оживляют историческую ткань повествования. Необходимо также отметить, что автор «Записок» впервые ввел в русскую литературу значительное количество казахских слов в почти правильном написании.

В становлении и развитии художественного наследия казахского народа огромную роль сыграла русская классическая литература. Однако казахская литература не только воспринимала художественный опыт русской литературы, но и сама в известной мере воздействовала на русскую литературу. Обогащение последней шло по линии возникновения и появления в ней новых тем и необычных образов, взятых из жизни казахского народа. Русских писателей и поэтов восхищало своеобразное, поэтическое видение мира у казахов. И прав Г.И. Ломидзе, который отмечал, что «национальные художники слова не только учатся у великой русской литературы, но и вносят свою дань в ее развитие».

Наличие и результаты взаимовлияния и взаимодействия литератур сказываются в методах типизации явлений действительности, способах создания характеров героев, общей идейной основе произведений и т. д.

Своеобразие русско-казахских литературных связей первое время заключалось в том, что русские писатели, поэты, ученые, находясь в казахских степях, собирали и записывали из уст народа его поэтическое творчество, сохраняемое в памяти многих поколений. Но чуть позже мы наблюдаем не только «созерцательное» изучение жизни казахского народа, но и создание первых художественных произведений (повести, поэмы и т.д.), в которых главными героями являются казахи, выходцы из среды трудового народа.

Русско-казахские отношения в области литературы меняются, начиная со второй половины XIX века. Здесь следует указать на значение нескольких факторов. Длительное пребывание в казахских степях политических ссыльных (среди них выдающиеся русские писатели и поэты А.Н. Плещеев, Ф.М. Достоевский, С.Ф. Дуров, Д.Л. Иванов и др.), которые оказывают глубокое влияние на развитие общественной мысли и национального самосознания казахского народа.

Русско-казахские литературные связи во второй половине XIX века ознаменовались появлением значительного числа художественных и художественнодокументальных произведений русских авторов, а также публикацией на страницах русской печати первых сочинении молодой казахской интеллигенции.

Русские ученые и путешественники, в частности, Г.Н. Потанин, Н.А. Северцов, Д.Л. Иванов, Е.П. Ковалевский, Л.С. Берг и другие, обладали ярким талантом писательского мастерства. Они создали целый ряд художественно-документальных произведений, посвященных быту казахов, в которых содержатся прекрасные этюды и о поэзии, музыке и сказках.

Таким образом, всесторонний и широкий размах русско-казахских литературных отношений был обусловлен целым рядом факторов: активной деятельностью большой группы виднейших русских писателей; широким участием почти всей русской периодической печати, особенно революционно-демократическим появлением в казахских степях местных органов печати небольшой группы казахских авторов-энтузиастов, занимавшихся публикацией произведений устного народного творчества и переводами произведений родной и русской литературы; прогрессивной деятельностью талантливых русских ученых и путешественников, научных экспедиций и ученых обществ; позитивными результатами развития сети русско-казахских школ, училищ, прогимназий и других учебных заведений, способствовавших появлению образованных людей, положивших начало просвещению казахского народа; постепенным развитием сети библиотек.

Значительный вклад в становление и развитие культурных и литературных связей между Россией и Казахстаном внесли передовые русские ученые и путешественники В.В. Радлов, В.В. Бартольд, П.П. Семенов-Тян-Шанский, Н.А. Северцов, Г.Н. Потанин, Д.Л. Иванов, Е.П. Ковалевский и другие. В созданных ими научных трудах и документально-художественных произведениях, особенно в путевых очерках, дневниковых записях и воспоминаниях сохранены на века не только лучшие образцы устного творчества казахов, но и правдивые картины их жизни и быта, запечатленные без ложной романтики и без грима экзотики. Неоценимое значение имели здесь личные впечатления, наблюдения, выводы. Познавательный материал этих произведений используется сегодня не только при изучении проблем русско-казахских литературных отношений, но и историками, этнографами и другими специалистами. Объединяющим началом, философской основой документально-художественной литературы о казахах являлась идея цивилизации и просвещения их.

Переводческое дело уже во второй половине XIX в. становится фактором взаимовлияния русской и казахской литератур. С одной стороны, этот фактор значительно повлиял на формирование казахской письменной литературы, а с другой, через переводы русскими учеными и писателями произведений казахского фольклора словарный состав русского языка пополнился новыми художественно-поэтическими средствами, в него вошли понятия, отражающие жизнь и быт в то время еще малознакомого кочевого народа.

Важнейшим событием в культурной жизни России следует считать появление в русской литературе образцов казахской поэзии (Иванов, Ковалевский и др.), вначале в виде вольного перевода, переложения, а в последующем более близких к оригиналу. Так, П.Н. Распопов перевел на русский язык казахскую поэму, воспользовавшись одним из первых подстрочным переводом, осуществленным казахами, знавшими русский язык.

Многое сделали для изучения и пропаганды казахской устной поэзии русские ученые-ориенталисты, труды которых получили всеобщее признание демократической части русского общества и дали материал для раздумий многим русским писателям. Они могли реально убедиться в том, что народы окраин страны имеют своеобразную литературу, свидетельствующую об их богатой духовной культуре.

Вторая половина XIX века характерна для казахской литературы дальнейшим усилением идейной борьбы между демократическим и реакционным, консервативным направлениями в ней. Находясь под влиянием русских революционеров-демократов, Ч.Ч. Валиханов, И. Алтынсарин и А. Кунанбаев возглавляют демократическое, прогрессивное, передовое направление в казахской литературе, ведут упорную борьбу против представителей реакции, мусульманского клерикализма в литературе.

Трудно переоценить значение их деятельности в просвещении казахского народа. Казахские просветители и в первую очередь Ч.Ч. Валиханов, И. Алтынсарин, А. Кунанбаев, близко общавшиеся со многими деятелями русской литературы, на себе испытали их непосредственное благотворное влияние.

Так, имя видного русского ученого Григория Николаевича Потанина (1835-1920) тесно связано с именем Чокана Валиханова. Г. Потанин видел выход из тяжелого положения в просвещении самого казахского народа. Ученый писал, что число образованных казахов, окончивших курсы в высших учебных заведениях, с каждым годом увеличивается, но при этом сожалел, что образованные казахи не могут работать в одном месте, а рассыпаются по обширной территории казахских степей.

Т.Н. Потанин - выдающийся географ, этнограф, фольклорист, общественный деятель немало написал о Казахстане. Казахстанская тематика находилась в поле зрения исследователя всю его научную деятельность. Если попытаться определить круг интересовавших его вопросов, то можно выделить такие основные проблемы: быт и культура казахов, казахско-русские взаимосвязи, крестьянское и казачье население Прииртышья и Алтая.

«Можно предвидеть, что скоро народится «молодая Киргизия», - писал он. Можно предугадать, что киргизская народность, подобно малорусской и польской, даст двуязычных писателей, которые будут писать и на киргизском, и на русском языках. Многие черты характера того молодого народа очень симпатичны и не дают права думать, что иссушающее народную жизнь мусульманско-клерикольное направление и увлечение персидскими виршами отвечали его духу. Это какое-то недоразумение жизни. Духовное наследие киргизского народа достаточно для того, чтобы киргизская жизнь нашла в нем поддержку и не иссякла под сирокко мусульманского клерикализма, подобно тому, как усыхают вода и почва в степи под действием сухих ветров из Центральной Азии. Киргизы - народ живой, здоровый, жаждущий жизни, они любят веселье, в костюме любят яркие цвета, в жизни - праздники. Поминки по умершим у этого народа превращаются в продолжительные и грандиозные торжества с играми, скачками, песнями, состязаниями, исполнением песен и лирическим творчеством. Состязания в артистическом искусстве и нарядах воспитывают, может быть, в киргизах долю тщеславия, что делает их похожими на французов. Киргизы необычайно любят новости (хабары). Это страсть, которая в молодом поколении заменяется любознательностью. В похоронных и свадебных обрядах и судебных обычаях столь много особенного, указывающего на сложную жизнь, прожитую киргизским народом, в преданиях, народной этике, в чертах народного характера так много оригинального, что в этом историческом наследстве, которое может составить большой материал ученым для изучения, киргизская жизнь найдет впоследствии материал для развития в более здоровом направлении. Пусть почва степей усыхает, пусть природа окажется бессильною в борьбе с надвигающимся веянием пустыни, для киргизской жизни есть обильный источник сил и средств в духовном организме народа, если сами только киргизы от него не отвернутся» [29, с. 327].

Следует заметить, что Г.Н. Потанин, собирая и записывая произведения устного казахского творчества, опирался на образованных представителей народа, привлекая их внимание к этой важнейшей проблеме.

Бывая в различных районах казахской степи, ученый тщательно записывал сюжеты сказок, легенд и предании.

Г.Н. Потанин один из первых заговорил о взаимовлиянии русских крестьян и казахов. В «Заметках о Сибирском казачьем войске» он рассказывает о том, что в среде казаков казахский язык был разговорным. Кроме того, казаки усвоили многие местные обычаи. Особенно тесно взаимодействуют русские и казахи в районе станиц Коряковской и Ямышевской.

Будучи еще казачьим офицером, Потанин часто засиживался в Омском архиве. Результатом его изысканий стали «Материалы для истории Сибири», напечатанные в 1866 г. В эту публикацию вошли, в основном, «пограничные дела», материалы о заселении и земледельческом освоении казахстанского Прииртышья. Немало казахстанских сюжетов содержит публикация «Памятники сибирской истории XVIII века».

Не меньший вклад внес Г.Н. Потанин в этнографическое и прежде всего фольклорное изучение аборигенных этносов Сибири и Центральной Азии. «В области народного творчества заслуги Г.Н. Потанина совершенно исключительны как изумительного организатора и собирателя сил, - замечает М.К. Азадовский... - Он организовал ряд больших и малых экспедиций, создав целую серию научных изданий, в которых доминирующее место занимали фольклорные сборники» [30, с. 275-276]. Только собранный им фольклорный материал казахов, включая 222 сказки, легенды, предания составил 75 печатных листов [31, с. 14].

Благодаря необычайному трудолюбию Г.Н. Потанин собрал в своих исследованиях колоссальный материал, особенно по этнографии; в частности, в своих комментариях к собранным им материалам он использовал сравнения из 33 языков.

Ко всем народностям, с которыми он встречался как во время путешествия по Центральной Азии, так и в России, он относился дружелюбно, внимательно и с уважением к их быту и культуре как настоящий гуманист.

Г.Н. Потанин прожил долгую, яркую и трудную жизнь, жизнь ученого и общественного деятеля. В свою очередь, как ученый он также выступал в двух ипостасях: путешественника и исследователя-фольклориста. Заслуги в первой сфере никем не оспариваются и признаны мировым научным сообществом. Потанин являл идеальный тип специалиста предназначенного для проведения экспедиционных работ. Он был рожден для «поля», а последующая жизнь (служба в казачьих частях, учеба в Петербурге, каторга и ссылка) только развили качества необходимые для этого. Касаясь этой черты научного дарования нашего героя его старший товарищ и добрый ангел-хранитель П.П. Семенов-Тян-Шанский отмечал: «Г.Н. Потанин соединил в себе редкие для путешественника по внутренней Азии качества: закаленное трудами и лишениями здоровье, неимоверную неприхотливость и выносливость, достаточное знакомство с местными языками и умение ладить с туземцами, очень хорошие познания в обширной области географических и естественных наук..., но более всего - любовь к делу и полнейшую самоотверженную преданность науке» [32, с. 282].

В. Гордлевский считал, что Г.Н. Потанин: «... представлял цельный и законченный образ: все для Азии, все - из Азии» [33, с. 76].

Точную характеристику того, какой вклад внес Г.Н. Потанин в науку, на наш взгляд, дали А.М. Сагалаев и В.М. Крюков: «Содеянное Потаниным не сводится лишь к простой сумме разнообразных занятий и увлечений. Географ, ботаник, историк, литератор суть частные проявления его неистощимого интереса к жизни, вольному течению и скрытой целесообразности которой он доверяет вполне. Отсюда интерес Потанина к синтезу, его желание найти и понять связи общества и природы, Востока и Запада, прошлого и будущего...».

А П.П. Семенов-Тян-Шанский писал, что Потанин поразил его «не только своей любознательностью и трудолюбием, но и необыкновенной, совершенно идеальной душевной чистотой и честностью своих стойких убеждений...» [34, с. 81].

В 1863 г. Г.Н. Потанин, по рекомендации П.П. Семенова-Тян-Шанского, принял участие в экспедиции К.Струве на Зайсан. Если целью групп была съемка местности для составления подробных карт, то для Г.Н. Потанина - всестороннее изучение края.

Летом 1864 г. К. Струве и Г.Н. Потанин продолжили работу. В совместном труде «Поездка по Восточному Тарбагатаю летом 1864 г. Карла Струве и Григория Потанина», опубликованном в 1867 г., они подробно осветили свое путешествие. Благодаря стараниям Григория Николаевича многие страницы занимает описание быта казахов (кочевка на джайляу, пословицы и поговорки, загадки, песни, сказки).

В публикациях, касающихся Казахстана, четко прослеживается цель -знакомить русское общество с историей и бытом казахского народа. Эта тенденция наметилась уже в первых его работах в отчетах о путешествиях.

Ко всем народностям, с которыми он встречался как во время путешествия по Центральной Азии, так и в России, он всегда относился дружелюбно и с уважением к их быту и культуре, как настоящий гуманист. Тесно соприкасаясь с местным населением, Потанин своим поведением и личными качествами, своими беседами содействовал пониманию населением черт русского народа и помогал сближению с ним, выступал защитником угнетенных народностей России и популяризировал среди русского общества знания о странах и населении Востока [35, с. 188-189].

Многие стороны жизни казахов запечатлены в статьях В.М. Аничкова. Так,

В.М. Аничков считал, что на так называемое обычное право или «адат» «повсеместно» постоянное воздействие оказывают «циркулирующие» взгляды и вкусы.

В.М. Аничков подчеркивал, что среди казахов «народилась сильная родовая плутократия», у которой в услужении находятся аксакалы, народный суд. Это было «сильным орудием подчинения и угнетения народа». Через них богатеи стремились «захватить в свои руки, как можно большее количество орошенных земель и обездолить народную массу».

В статье «Русские поселения и образование киргиз» (1898) В.М. Аничков отмечал «огромные успехи» народного образования среди казахов оренбургских степей. Автор с удовлетворением констатировал появление казахской интеллигенции в Оренбурге, Троицке, Кустанае.

Многие русские поэты и писатели, путешественники, ученые неизменно обращали внимание на богатство устной поэзии, песенного творчества казахов. Одни из них оставили письменные свидетельства восклицания поэтическим и музыкальным творчествам народа, другие ограничились лишь констатацией фактов, но и те, и другие единодушно признавали необычную природную поэтичность и музыкальность казахов.

Поэтому неудивительно, что в русской литературе и журналистике XIX века уделялось значительное внимание устной поэзии казахов, появился целый ряд статей и серьезных исследований, посвященных обязанностям творчества казахского народа.

В исследованиях таких русских писателей, как Г.Н. Потанин, В.В. Радлов, Н.М. Ядринцев, и многих других авторов устное поэтическое творчество казахского народа было подвергнуто широкому всестороннему изучению, анализу. В их произведениях отображались обширные интересные сведения о казахской поэзии, песнях и музыке, излагались сюжеты известных в степи поэтических сказаний о народных героях, об известной борьбе человека за счастье, о единоборстве добра и зла.

Н.М. Ядринцев писал: «Киргизский народ - народ глубоко поэтический. Замечательно, что пастушеские народы особенно любят поэзию и богато проявляют ее в сказках, преданиях, песнях, поэмах и балладах. Киргизы считают себя самым музыкальным народом. Они говорят, что былина носилась когда-то над землею, там, где она пролетала ниже, народ музыкальнее; себя они причисляют к народам, над которыми она пронеслась ближе всех остальных... В песнях и жизни киргизов заметна склонность к сатире и юмору: они бойко отвечают, тонко острят и дают меткие эпитеты...».

В работах известного русского ученого-востоковеда, этнографа и лингвиста В.В. Радлова содержатся богатейшие материалы по устному творчеству казахского народа. Первые сведения автора о жизни и быте казахов появились в «Письмах» В.В. Радлова, опубликованных в 1868 году.

В 1870 году Радлов написал «Краткий отчет о поездке в Семиреченскую область и на Иссык-Куль летом 1859 года», в котором содержатся различный этнографический материал о казахах и киргизах. К 1888-1889 годах увидел свет его труд «Опыт словаря тюркских наречий». В 1865 по 1907 издавались многотомные труды Радлова «Образцы народной литературы тюркских племен, живущих в Южной Сибири и Джунгарской степи». Третий том этого исследования под названием «Киргизские наречия», вышедший в Санкт-Петербурге в 1870 году был посвящен фольклору казахского народа.

Радлов отметил, что казахский народный эпос является продуктом определенной эпохи, определенной ступени развития культуры человеческого общества. Ученый подчеркивал, что «эпос есть и поэтическое отражение всей жизни и всех стремлений народа, которые состоят из отдельных характеристических черт».

Характеризуя казахскую литературу того времени, Радлов указывает, что произведения ее разделяются «на два отдела»: народные изречения (кара сез) и книжные песни. Под первым подразумеваются песни и рассказы, передаваемых устно простым народом. Эти произведения, по мнению ученого, представляют продукт творчества той части казахского народа, которая еще не подверглась влиянию мусульманской «цивилизации».

Книжные песни возникли благодаря деятельности представителей мусульманского духовенства - мулл, которые пишут по-татарски, и поэтому казахский «письменный язык представляет пеструю смесь обоих языков».

Таким образом, в 60-х годах XIX века наряду с устным творчеством у казахов существовала и письменная литература, основное место в которой занимали произведения на религиозные темы. «Книжные песни» были призваны распространять учение ислама. А устные народные песни и изречения выражали дух народа и были его бесценным культурным достоянием.

Эпос «Ер-Таргын» был записан также Радловым в степях Семипалатинской губернии со слов неграмотного казаха и в 1870 году опубликован на казахском языке с использованием русского алфавита в 3-й части многотомного исследования.

Анализируя достоинства героического эпоса казахов на примере «Ер-Таргына», В.В. Радлов писал: «Для богатырских песен казахов характерен лирический оттенок» [36, с. 21]. Радлов не только сравнивал лирическую поэзию казахов с эпической поэзией киргизов, но проводил аналогию с эпосом греков и финнов.

С эпосом «Ер-Таргын» были связаны и другие публикации в русской печати. Так, в 1873 году в Тифлисе увидел свет сборник, в котором появилась «Киргизская песня». Автор публикации А.К. Гейнс подписался «АК» [А.К. «Киргизская песня» в кн. «Сборник сведений о казахских горцах», ред. Воронов Н.Н., г.Тифлис, 1873, вып.УП.].

Во второй половине XIX века на страницах русской печати появляются многочисленные публикации образцов устного творчества казахов. При этом русские ученые и казахские переводники особое внимание уделяют таким произведениям, как поэма «Козы-Корпеш и Баян-Сулу», «Ер-Таргын», «Ер-Саин», «Алпамыс», «Кобланды» и другие.

Эти произведения имели многовековую историю и относились к известным былинам казахского народа.

Устное поэтическое творчество казахов привлекло внимание писателя и путешественника П.И. Пашино. В очерке «Киргизский быт» (1881) П.И. Пашино размышляет об особенностях песенного творчества народа. О широком распространении поэзии среди казахов Пашино писал так: «По большей части киргизы занимаются импровизацией, им это делать очень легко, так как где не хватает слога или рифмы, они вставляют ничего не обозначающие две частицы ляй и деляй».

Весьма ценные сведения об устном творчестве казахов приведены в известной книге А.Н. Харузина (1889) [37, с. 15].

Отмечая особенности их устного поэтического творчества, русский исследователь полагал, что «преобладает у кара-киргизов» эпическая поэзия, а лирическая у «киргиз-кайсаков». С этим его мнением трудно согласиться. Известно, что казахскому (киргиз-кайсацкому) и киргизскому (кара-киргизскому) народам почти в одинаковой степени свойственна и лирическая и эпическая поэзия.

Изучение взаимосвязей русских и казахских литератур позволяет показать ведущую роль русской литературы в этом процессе. В своих произведениях русские писатели и ученые сумели не только описать важнейшие события из жизни казахов, но и отразить и оценить духовное наследие казахского народа.

Тщательный анализ большого фактического материала русских ученых о казахской поэзии, накопленного за много десятилетий, позволяет выявить общие закономерности литературных связей России и Казахстана. В связи с этим по-новому оцениваются значение опыта исследований русских ученых о казахской поэзии в целом и роль таких выдающихся ученых, как А.А. Диваев, В.В. Радлов, И.Н. Березин в создании целой науки о поэтическом наследии казахского народа.

В культурном развитии края и в, частности, в истории русско-казахских литературных связей определенную роль сыграл «Туркестанский сборник», составленный известным петербургским библиографом В.И. Межовым (1831-1894), в который включались по возможности все сочинения, а также газетные и журнальные статьи (русские и иностранные), касающиеся Средней Азии.

Находясь постоянно в Петербурге и имея, таким образом, возможность следить за выходящими в свет книгами и периодическими изданиями В.И. Межов на отпущенные ему средства приобретал и собирал все публикации, касающиеся Средней Азии и сопредельных с ней стран Востока. Газетные статьи вырезались, наклеивались на белые листы бумаги, статьи из журналов и книг разбрушюровывались и по листам вклеивались в бумажные рамки. Весь расклеенный материал собирался и переплетался в тома, которые заключались в одинаковые переплеты, а также снабжались напечатанным в типографии титульным листом. Все издания подбирались по мере выхода их в свет, соблюдая хронологическую последовательность. До 1887 г. в Петербурге выходили тома Сборника, которые пересылались в библиотеку. К 1888 г. вышло 416 томов, включивших 4713 названий. Одновременно В.И. Межов составил «Систематический и азбучный указатель сочинений и статей на русском и иностранных языках», состоящий из 3-х томов, который помогает ориентироваться в разнообразном материале, отраженном в 416 томах. Алфавитные указатели делятся на 3 части: указатель авторов, переводчиков и имен, встречающихся в библиографии; указатель местностей и имен; указатель авторов и предметов, встречающихся в иностранной библиографии. В этих указателях наряду с отсылкой к соответствующему тому Сборника дана ссылка на издание, в котором помещен тот или иной материал. Это даёт возможность использовать литературу, вошедшую в Сборник не только в Ташкенте, где он хранится.

Весь материал в Систематическом указателе к Сборнику сгруппирован следующим образом: 1) «Средняя Азия вообще: 1 - сочинения исторического, географического и политического содержания; 2 - Путешествия по странам Средней Азии и разные ученые экспедиции». 2) «Средняя Азия в особенности: 1 -Русские владения в Средней Азии; 2 - Владения в Средней Азии, неподвластные России».

Дело, начатое В.И. Межовым и прерванным в 1887 году, было возобновлено лишь через 20 лет. «Туркестанский сборник» составлялся до 1916 года. Указатели к последним 175 томам были подготовлены уже в наше время историками-библиографами О. В. Масловой и Е.К. Бетгер.

Последний справедливо считал «Туркестанский сборник» одним из замечательных памятников культурной работы передовой русской интеллигенции в дореволюционном Туркестане [38, с. 43-47]. Не случайно, что нашлись подражатели уникального сборника. В частности, англичане составляли подобный сборник по Индии. В «Туркестанском сборнике» содержится большое число газетных и журнальных статей, посвященных казахам и казахской степи.

В 1869 году группа ученых в Ташкенте приступила к составлению «Туркестанского альбома». Издание состояло из четырех альбомов: археологического, этнографического, промыслового и исторического.

«Туркестанский альбом» получил положительную оценку в русской печати. Например, В.В. Стасов считал его «монументальным изданием», явлением совершенно единственным в своем роде между европейскими изданиями, изображающими быт и занятия народов, и назвал его «целой народной галереей» [39, с. 22]. Высоко оценив коллективный труд русских фотографов, посвященный Туркестану, В.В. Стасов одобрительно писал и о другом альбоме, составленном также в Средней Азии для III международного конгресса ориенталистов в Петербурге в 1876 г. [40, с. 25]. Следует заметить, что «Туркестанский альбом» украшал русский отдел Парижской международной географической выставки 1875 года и получил высшую награду.

Таковы те важнейшие факторы, которые обусловили весьма успешное развитие русско-казахских литературных связей в рассматриваемый период. Многие русские поэты и писателя, путешественники-ученые неизменно обращали внимание на богатство устной поэзии, песенного творчества казахов. Одни из них оставили письменные свидетельства восхищения поэтическим и музыкальным творчеством народа, другие ограничились лишь констатацией фактов, но и те и другие единодушно признавали необычную природную поэтичность и музыкальность казахов.

Поэтому неудивительно, что в русской литературе и журналистике XIX века уделялось значительное внимание устной поэзии казахов, появился целый ряд статей и серьезных исследований, посвященных особенностям творчества казахского народа.

Второй период XIX века ознаменовался появлением уже значительного числа разнообразных в жанровом отношении художественных и художественнодокументальных произведений русских авторов на казахскую тему. При анализе этих произведений нами ни в коей мере не уравниваются место и значение в процессе взаимосвязи таких выдающихся русских публицистов, как Г.Н. Потанин, В.В. Радлов, М.И. Венюков, Н.М. Ядринцев и другие, в чьем творчестве нашли отражение казахские темы и мотивы и кто повлиял на развитие реализма и просветительского направления в казахской литературе.

На основании изучения и анализа обширных литературных материалов, относящихся к русско-казахским литературным отношениям за период второй половины XIX в., можно сделать следующее заключение.

Исследование истории взаимосвязей русской и казахской литератур позволяет понять общие закономерности этого процесса, оценить по-новому значение опыта великой русской литературы в целом и роль многих выдающихся ее деятелей в становлении и развитии казахской национальной публицистики. И здесь решающее значение имел исторический акт добровольного присоединения Казахстана к России, благодаря чему возникли благоприятные предпосылки для взаимного сближения, а затем взаимовлияния и взаимодействия двух литератур. Именно в этом следует видеть главный итог русско-казахских литературных связей второй половины XIX в.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >