Исследование судебной российской практики по делам, связанным с применением гражданского огнестрельного оружия

Противоречия в законодательной оценке гражданского оружия не могли не отразиться на качестве квалификации вооруженных преступлений и индивидуализации наказаний за незаконные оборот и применение оружия.

Современная статистика не ведет дифференцированный учет преступлений, совершаемых с использованием гражданского оружия. Общее представление об их динамике дают сведения, представленные в сводном отчете ГИАЦ МВД России (форма 1-ор (122)) (рис. 5.1).

ГОД 20091 = 2007 1 = 20051 — 20031 — 2001 !=? 19991 = 1997' =

0 0,5 1 1,5 2 2,5 3

Число единиц оружия, тыс.

? Спортивное оружие ? Охотничье оружие ? Бесствольное оружие

Рис. 5.1. Гражданское оружие, применяемое при совершении преступлений

Приведенные данные свидетельствуют о том, что наиболее распространенным орудием совершения насильственных и корыстно-насильственных преступлений является охотничье гладкоствольное оружие.

По понятным причинам официальная статистика далеко не полно отражает реальное состояние вооруженной преступности. Учитывая это, эксперты стремятся к восполнению пробелов в криминолого-статистическом анализе и приводят более подробные сведения об исследуемом феномене.

Выборочный анализ уголовных дел выявляет следующее распределение средств совершения преступлений: огнестрельное оружие (52%), его основные части (11%), боеприпасы (22%), взрывчатые вещества (7%), взрывные устройства (8%). Е. А. Кац отмечает: «В группе “оружие” использование огнестрельного оружия составило 133 случая (как правило, автомат Калашникова, пистолет ТТ, револьвер «Наган», малокалиберная винтовка ТОЗ-8, автомат АК-74)»[1].

Проведенная перепись осужденных показала, что гладкоствольное оружие (применение в 13% случаев) при совершении насильственных преступлений использовалось практически наравне с иными видами огнестрельного оружия (в 16,3% случаев), а для совершения убийств, причинения тяжкого вреда здоровью даже чаще: 5,5% против 4,5%, 1% против 0,8% соответственно[2].

Существенный разброс в экспертных оценках объясняется расхождением в исходных представлениях о предмете и методике анализа. Вместе с тем очевидно, что суждения о широком распространении автоматического оружия далеки от истины и являются малообоснованным тиражированием угрозы российской организованной преступности, терроризма и незаконного оборота боевого оружия.

Принимая в расчет среднюю латентность вооруженных преступлений, масштабы хищения и сбыта автоматического оружия, можно допустить, что его объемы уступают или равны частоте применения охотничьего гладкоствольного оружия, но никак не превышают его. Этот вывод подтверждают данные о расследовании уголовных дел, связанных с применением оружия. В 1997 г. с использованием гражданского (охотничьего и спортивного) оружия было совершено 1789 преступлений, а с использованием боевого (как правило, автоматического) — 1739. В 2009 г. их соотношение составило 1440 и 194 преступления соответственно. Таким образом, удельный вес криминального применения боевого оружия сократился на 88% и составил 11% от объемов российской вооруженной преступности.

Приведенные выше данные дают общее представление о практике привлечения к уголовной ответственности лиц, совершивших вооруженные преступления.

Для восполнения пробела в содержательной характеристике превентивных возможностей российской уголовно-правовой системы обратимся к анализу данных о численности привлеченных

к уголовной ответственности, особенностях применения реальных мер и видах назначаемого наказания.

Ввиду отсутствия в официальной отчетности Судебного департамента при Верховном Суде РФ обобщенных сведений об осуждении за вооруженные преступления следует полагаться на статистику преступлений, непосредственно связанных с применением оружия. В этой связи оправданным видится системный анализ данных об убийствах, разбоях, совершенных с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, о насильственном вымогательстве, преступлениях, связанных с незаконным оборотом оружия, и др.

В условиях реформирования пенитенциарной системы отдельные виды наказания не имеют превентивного значения вследствие ограниченного применения (штраф, исправительные работы, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью). Основной акцент делается на назначение наказания в виде лишения свободы и широкое применение условного осуждения. Очевидно, что такая практика не может удовлетворить интересы правосудия в сфере защиты личности, общества и государства от вооруженных посягательств.

Обобщение статистических данных и выборочный анализ уголовных дел по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 105, 111, 162, 163, 213, 222-226 УК РФ, позволили выявить ряд закономерностей и тенденций в развитии судебной практики по привлечению к ответственности и осуждению лиц, совершающих вооруженные преступления.

1. Санкции указанных выше статей содержат ограниченный перечень основных видов наказаний: лишение свободы на определенный срок, обязательные работы, ограничение свободы, арест и штраф. Но и этот перечень возможных наказаний реализуется наполовину. В частности, за совершение преступлений, связанных с оборотом и применением оружия, не применяется наказание в виде ареста и ограничения свободы[3].

Согласно ст. 222 УК РФ за незаконное приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств

предусматривается ответственность в виде ограничения свободы на срок до трех лет, либо ареста на срок до шести месяцев, либо лишения свободы на срок до четырех лет со штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех месяцев либо без такового (ч. 1 ст. 222 УК РФ). Однако фактически суды ограничиваются наказанием в виде лишения свободы на определенный срок. По данным Судебного департамента при Верховном суде РФ, в 2009 г. по ч. 1 ст. 222 УК РФ был осужден 6421 человек, из них 1770 — к реальному сроку лишения свободы, 148 — к штрафу и 4461 — к условному наказанию в виде лишения свободы.

Не остается без внимания излишняя осторожность, а возможно, и предубежденность судов в отношении обязательных работ. В 2009 г. этот вид наказания назначался в 0,8% случаев осуждения за незаконные действия с оружием (ст. 222-226 УК РФ) и в 0,9% случаев хулиганства, сопряженного с применением оружия (ст. 213 УК РФ)[4].

В теории уголовного права мнения о превентивных возможностях обязательных работ разделились. Согласно одному из подходов, «обязательные работы позволяют занять основную массу осужденных преступников, часто нигде не работающих и не учащихся, общественно полезным трудом, отвлечь от противоправного образа жизни, а также получить значительный экономический эффект».

Противоположное мнение обосновывается не менее весомым аргументом: «При наличии исправительных работ, штрафа, ареста вряд ли нужны бесплатные общественно полезные обязательные работы, исполнение которых часто сопряжено с умалением чести и достоинства личности».

Применительно к особенностям вооруженных преступлений первая точка зрения кажется более обоснованной.

По данным официальной статистики, около 5% осужденных за хулиганство и незаконные действия с оружием официально считались безработными и в среднем 50% не имели постоянного источника работы. Принимая во внимание динамику увеличения удельного веса осужденных, не имеющих постоянного источника дохода (табл. 5.1), целесообразно предположить, что расширение практики реализации превентивных работ может позитивно сказаться на динамике вооруженной преступности.

2. Практика назначения наказания за преступления, связанные с применением и обращением с оружием, соответствует общей тенденции отечественной уголовной политики — универ-лизации наказаний, т. е. преобладанию среди других видов наказания в форме лишения свободы.

Начиная с 1990 г. в России наблюдается постепенное увеличение доли лиц, осужденных к лишению свободы. В 2003 г. они составляли 25 1715 человек (32,5% от общей численности осужденных), а в 2009 г. — 3 082 885 (33,6%). В то же время наблюдается сокращение среднего срока наказания с 4,04 года в 2003 г. до 2,96 года в 2009 г.

В 2009 г. к реальному отбытию наказания в виде лишения свободы были приговорены 97,5% осужденных за вооруженные убийства, 43,3% за вымогательство, 81,2% за вооруженный раз-бой, и 33% за незаконные приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств[5].

Размеры назначаемых наказаний позволили выявить ряд тенденций в системе индивидуальной превенции преступлений, связанных с применением огнестрельного оружия (табл. 5.2):

  • - наблюдается ужесточение наказаний за тяжкие насильственные преступления против личности (убийства и причинение вреда здоровью): средний размер на 15% превышает медиану санкции соответствующей нормы УК РФ;
  • - отмечена динамика либерализации наказания в виде лишения свободы за вооруженный разбой (в 70% случаев наказание не выходило за рамки нижней половины санкции), за вымогательство (71%), бандитизм (51%), хищение оружия (60%), хулиганство (85%).

Таблица 5.1

Социальная характеристика осужденных за отдельные вооруженные преступления (1998-2007 гг.)

1998 г.

1999 г.

2000 г.

2001 г.

2002 г.

2003 г.

2004 г.

2005 г.

2006 г.

2007 г.

Осужденные за хулиганство, из них (в %):

безработные

5,67

5,60

5,26

4,80

4,98

5,01

4,87

5,34

5,72

4,91

без постоянного источника дохода Осужденные за незаконные действия с оружием, из них, (в %):

45,57

47,27

48,52

48,42

48,87

48,65

48,90

54,36

54,57

53,24

безработные

4,41

4,30

4,94

5,01

5,07

5,51

5,74

7,18

7,83

8,80

без постоянного источника дохода

46,54

47,79

49,32

49,07

49,30

52,19

55,53

65,78

66,95

66,75

248

Таблица 5.2

Число человек, осужденных на разные сроки наказания в виде лишения свободы за преступления, связанные с применением и оборотом оружия (по наиболее тяжкому преступлению, без учета сложений)

Виды преступлений

Число осужденных, по срокам наказания чел.

о

г» W М

Л

5

О W

Q

К

СП о и:

О

"•> н О> 0) а «

з

и

00 н

Йо и «

2 н lo Й о и «

о S Я Л « Л я Л

Л

* 5

Я ® о р

а а л § я ?

Убийство

И 444

39

256

673

5260

1461

444

Причинение тяжкого вреда здоровью

1055

7

148

380

489

30

95

Вооруженный разбой

10 094

66

1714

4257

3903

154

992

Вымогательство

1521

44

716

668

93

0

149

Бандитизм

35

1

0

0

4

12

18

Хищение оружия

196

3

115

71

7

0

15

Хулиганство

587

128

400

58

1

0

1

Если полагаться на объективность судебной практики, полученные результаты позволяют прийти к одному из следующих выводов: или максимальные сроки санкций за вооруженные и сопряженные с ними преступления являются завышенными, или судебная практика излишне либерально оценивает общественную опасность вооруженных корыстно-насильственных преступлений.

Об ориентации судов на гуманизацию наказания свидетельствует относительно высокая доля наказаний ниже низшего предела санкции соответствующей статьи: по убийствам — 3,8%, причинению тяжкого вреда здоровью — 8,2%, по вооруженным разбоям — 9,2%, вымогательству — 9,7%, бандитизму — 51% и хищению оружия — 7,6%. Ощущается дефицит типовых видов наказания для проведения более детальной индивидуализации ответственности.

В этой связи возникают закономерные вопросы: является ли оправданным ограничение мер уголовно-правовой репрессии лишением свободы и соответствует ли краткосрочное наказание общественной опасности деяния и целям частной превенции? В теории уголовного права мнения ученых разделились. Ряд авторов выступают за необходимость наказания в виде лишения свободы на определенный срок, подчеркивая: «тюремное наказание (лишение свободы) будет применяться все чаще — как следствие роста преступности... Достойной альтернативы тюрьме нет»[6].

Возражения оппонентов сводятся к тому, что «пребывание осужденного в местах лишения свободы приводит к потере полезных социальных связей, нередко влечет за собой распад семьи, усложняет воспитание и материальное обеспечение детей».

«Золотой серединой» в научных спорах стала концепция краткосрочного лишения свободы. Ее внедрение в судебную практику сопряжено с назначением наказания до 1 года лишения свободы и ниже низшего предела.

В современных условиях целесообразность применения краткосрочного лишения свободы за вооруженные насильственные и корыстно-насильственные преступления вызывает существенные возражения.

Во-первых, за относительно короткий срок администрация исправительного учреждения не в силах изучить личность осужденного и выработать индивидуальный комплекс профилактических мер. В этом случае предупредительное воздействие ограничивается формализованной процедурой.

Во-вторых, не следует пренебрегать опасностью передачи криминального опыта. По своим нравственно-психологическим характеристикам вооруженный преступник — это лицо с устойчивой асоциальной или антисоциальной направленностью, характеризующееся деформацией нравственных ориентиров. Для него краткосрочное лишение свободы — это, прежде всего, возможность расширить криминальный опыт.

О низкой эффективности краткосрочного лишения свободы свидетельствуют результаты криминологических исследований. По экспертным оценкам, из 506 человек, осужденных к лишению свободы на срок до 1 года, после освобождения 30,2% вновь совершили преступления[7]. По данным официальной статистики, уровень рецидива среди лиц, отбывших краткосрочное лишение свободы за вооруженное хулиганство, составляет примерно 45%.

На необходимость дополнения перечня основных наказаний за вооруженные преступления указывает ежегодно расширяемая практика условного осуждения к лишению свободы.

Очевидна тенденция назначения условного наказания за вооруженные убийство (1,5% от общего числа осужденных), вымогательство (54%) и разбой (18,5%).

С учетом социальной направленности института условного осуждения, нравственно-психологических и социально-демографических черт вооруженного преступника расширение практики условного осуждения в современных условиях неуместно и, более того, опасно.

Кризис пенитенциарной системы не позволяет говорить о возможностях исправления совершивших насильственные и корыстно-насильственные преступления преступников, которые приискивают и применяют огнестрельное оружие. Об этом свидетельствую показатели специального рецидива: 10% в случае совершения вооруженных убийств и причинения вреда здоровью, 18% при совершении разбоев, бандитизма и вымогательства.

Получая приговор в виде условного отбытия наказания, осужденный за незаконный оборот оружия продолжает, как правило, заниматься незаконной деятельностью. У него уже налажены каналы приобретения и сбыта оружия и занятие этим бизнесом является основным источником дохода. Такое лицо предпочтет тщательно завуалировать незаконную деятельность, чем отказаться от нее. В условиях низкого уровня социального контроля и высокой латентности оборота оружия расширение практики условного осуждения к лишению свободы нельзя считать обоснованным.

3. Третий момент, требующий пояснения и анализа, связан с криминотропными рисками, в частности, с риском быть осужденным за совершение преступления с применением огнестрельного оружия.

Расчеты показывают, что среднее значение показателей риска быть выявленным за совершение вооруженного убийств составляет 92%, за причинение тяжкого вреда здоровью — 82,9%, вооруженный разбой — 68%, вымогательство — 59%, бандитизм — 51%, хулиганство — 40,9%, незаконный оборот оружия — 65,4%.

Вероятность того, что выявленное лицо станет осужденным, в 2009 г. оценивалась следующим образом: за убийство — 59%, причинение тяжкого вреда здоровью — 49,2%, вооруженный раз-бой — 42%, вымогательство — 38%, бандитизм — 35%, хулиганство — 33,9%, незаконный оборот оружия — 45,4%.

Сравнение данных позволяет заключить, что число лиц, осуждаемых за преступления, связанные с применением и оборотом оружия, существенно отстает от числа выявляемых лиц. Разрыв между рисками быть выявленным и осужденным составляет в среднем 20%, что свидетельствует о низкой эффективности современной судебной системы. В то же время анализ кримино-тропных рисков с точки зрения экономической теории преступности выявляет интересную тенденцию в развитии российской вооруженной преступности: с ростом числа выявляемых лиц риск быть осужденным сокращается. А это означает, что «прибыль» от совершаемого вооруженного преступления намного превышает «затраты» и «риски», связанные с приисканием и применением оружия, и это является мощным стимулом развития вооруженной преступности. Это все говорит о том, что неотвратимость и тяжесть наказания не отвечает потребностям сдерживания преступности. Отсюда по основному вопросу настоящего исследования вытекает логический вывод, что это противоречит идее либерализации оборота гражданского оружия.

4. О качестве судебной практики свидетельствует полнота учета общих начал назначения наказания, смягчающих и отягчающих обстоятельств.

Выборочный анализ уголовных дел об убийствах, разбое, вымогательстве и бандитизме, совершенных с применением огнестрельного оружия, показал, что 74% приговоров ограничивают ся формальным указанием на характер и степень общественной опасности деяния. В 8% приговоров не содержится указания на опасность преступления, в 18% случаев критерием оценки выступает категоризация преступления. Показательно, что ни в одном из изученных приговоров степень общественной опасности преступления не определялась через технические свойства применяемого оружия, в то время как она напрямую зависит от убойной силы и площади поражения.

Более детально анализируются признаки виновного. В 55% случаев оценка личностных данных осуществлялась на основе положительных характеристик по месту работы и жительства, т. е. на 20% реже, чем в отношении иных преступлений корыстной и корыстно-насильственной направленности. Данное обстоятельство объясняется особенностями личности вооруженного преступника. «Лица, совершающие тяжкие преступления с помощью оружия, характеризуются такими нравственно-психо-логическими качествами, как безжалостность, бесчеловечность, отсутствие сострадания и сопереживания. Психологическая установка таких лиц направлена на преступные формы поведения»[8].

Проведенный анализ показал, что суды оценивают признаки виновного вне рамок комплексного исследования всех обстоятельств дела. Это приводит к назначению излишне сурового или, напротив, мягкого наказания.

В числе обстоятельств, смягчающих наказание, суды рассматривают: несовершеннолетие виновного (4%), добровольную выдачу оружия и изобличение иных участников преступной деятельности (33%), явку с повинной (11%), преклонный возраст (2%) и др.

Из обстоятельств, отягчающих наказание, учитывались: рецидив преступлений (8%), наступление тяжких последствий (1%), особо активная роль в совершении преступления (12%), совершение преступления с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение (6%), совершение преступления в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественно

го долга (3%), совершение преступления с использованием форменной одежды или документов представителя власти (2%).

Судами часто нарушается требование ч. 2 ст. 63 УК РФ. Согласно этой норме если отягчающее обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания.

Известны случаи, когда суды при квалификации деяний и индивидуализации наказания не учитывают положение ч. 2 ст. 14 УК РФ, в соответствии с которым не является преступлением действие или бездействие, хотя формально и содержащее признак какого-либо деяния, предусмотренного Особенной частью УК РФ, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности.

Проведенный анализ позволяет заключить, что суды подходят формально к определению характера и степени общественной опасности вооруженных преступлений, не учитывают ни обстановки посягательства, ни технических характеристик применяемого оружия. Анализ личности виновного ограничивается указанием на обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание.

5. Качественной особенностью российской вооруженной преступности является высокий удельный вес посягательств, сопряженных с участием в бандах, преступных сообществах и незаконных вооруженных формированиях (табл. 5.3).

Обобщение данных Судебного департамента при Верховном суде РФ позволило заключить, что каждое десятое групповое преступление в России является вооруженным разбоем. Представленные в таблице данные указывают на увеличение удельного веса этих деяний в структуре групповой преступности на фоне снижения их абсолютных показателей (22 637 осужденных в 1997 г. и 21 230 — в 2007 г.).

Кампания по активизации борьбы с организованной преступностью, развернутая в конце 1990-х — начале 2000-х гг., привела к ощутимому снижению относительных и абсолютных показателей бандитизма (количество осужденных за этот вид преступления в 2007 г. сократилось на 326 человек по сравнению с 1997 г.). Но, несмотря на сокращение численности таких осужденных,

Таблица 5.3

1998 г.

1999 г.

2000 г.

2001 г.

2002 г.

2003 г.

2004 г.

2005 г.

2006 г.

2007 г.

Осужденные за вооруженный разбой, чел.

22637

25752

29383

27520

29043

25871

23616

22822

22423

21230

из них совершившие данное преступление в группе, %

5,07

5,59

5,30

5,39

6,36

8,16

7,55

7,03

6,98

7,01

Осужденные за бандитизм, чел.

860

864

918

878

893

632

470

649

541

534

из них совершившие данное преступление в группе, %

0,19

0,19

0,17

0,17

0,20

0,20

0,15

0,20

0,17

0,18

Осужденные за вооруженный разбой и бандитизм (1998-2007 гг.)

255

процентная доля бандитизма в 2009 г. превышала аналогичные показатели 1980-х гг. более чем в 2 раза.

Несмотря на широкую практику привлечения к уголовной ответственности за вооруженные групповые разбои и бандитизм, в судах общей и надзорной инстанций не выработан единый алгоритм оценки роли участников преступных групп. Это затрудняет определение характера и формы соучастия и приводит к ошибкам при квалификации деяний и индивидуализации наказания.

Сложности в следственно-судебной практике вызывает квалификация деяний, сопряженных с одновременным участием лица в деятельности нескольких вооруженных групп.

Выборочный анализ уголовных дел показал, что судебная практика не уделяет достаточного внимания исследованию обстоятельств совершения преступлений, взаимодействию преступника и жертвы преступления. Между тем такой анализ необходим и желаем в рамках индивидуализации наказания за преступления, связанные с применением гражданского огнестрельного оружия (спортивного, бесствольного и гладкоствольного длинноствольного охотничьего оружия). Их выделение в отдельную криминологическую группу не случайно.

Во-первых, в отличие от деяний, совершаемых с использованием боевого оружия, они совершаются законными владельцами оружия (70% случаев), либо близкими лицами, имеющими доступ к гражданскому оружию (20% случаев).

Во-вторых, именно преступления, сопряженные с применением гражданского оружия, постепенно трансформируются в бытовую преступность. Отмечается замещение корыстной и экстремистской мотивации личными и хулиганскими мотивами. Бытовой характер преступлений, совершенных с использованием гражданского оружия, и увеличение их удельного веса в структуре вооруженного насилия ставят судебную практику перед необходимостью детального изучения обстоятельств дела с целью назначения справедливого наказания.

Анализ материалов опубликованной судебной практики и приговоров по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 105 и 111 УК РФ, показал, что суды неохотно исследуют обстоятельства преступлений, связанных с применением гражданского оружия, мотивы и эмоциональное состояние виновного.

Принимая во внимание тесную взаимосвязь между вооруженной преступностью и хулиганством, Верховный суд РФ в своем постановлении «О судебной практике по делам об убийстве» от 27 января 1999 г. рекомендовал судам выяснять, кто явился инициатором преступного конфликта, не был ли конфликт спровоцирован виновным для использования его в качестве повода к убийству. Если зачинщиком ссоры или драки явился потерпевший, а равно в случае, когда поводом к конфликту послужило его противоправное поведение, виновный не может нести ответственность за убийство из хулиганских побуждений. По пункту «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ следует квалифицировать убийство, совершенное на почве явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение (например, умышленное причинение смерти без видимого повода или с использованием незначительного повода как предлога для убийства).

Несмотря на существующие рекомендации, суды нередко допускают ошибки при установлении мотивов вооруженных преступлений.

Как ранее отмечалось, наиболее распространенным видом гражданского оружия, используемого при совершении преступлений, является гладкоствольное длинноствольное охотничье ружье. Это объясняется его широким распространением и относительной экономической доступностью. В 1991 г. в индивидуальном пользовании россиян числилось более 3,8 млн единиц охотничьего оружия, в 2000 г. — 5,3 млн, в 2009 г. — 6 млн единиц. Очевидно, что увеличение численности охотничьего оружия, находящегося в гражданском обороте, с неизбежностью ведет к увеличению фактов его неправомерного использования.

Об общеопасном способе убийства и причинения вреда здоровью свидетельствует комплекс факторов:

  • а) поражающие свойства оружия;
  • б) расстояние от виновного до потерпевшего;
  • в) наличие других лиц и их местонахождение по отношению к потерпевшему;
  • г) особенности производства выстрела или совершения иных действий (бездействия), направленных на убийство;
  • д) величина зоны поражения и др.[9]

Выборочный анализ уголовных дел показал, что только в 40% случаев применения заряженного дробью ружья суд тщательно исследовал обстоятельства, свидетельствующие об общеопасном способе посягательства.

Сложности при квалификации вооруженных преступлений вызывает оценка сдачи огнестрельного оружия. Согласно примечанию к ст. 222 УК РФ лицо, добровольно сдавшее предметы, указанные в данной статье, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. Не может признаваться добровольной сдачей предметов, указанных в настоящей статье, а также в ст. 223 УК РФ, их изъятие при задержании лица, а также при производстве следственных действий по их обнаружению и изъятию.

Несмотря на прямое указание закона, суды нередко допускают ошибки при определении добровольности и своевременности сдачи оружия.

Таким образом, исследование зарубежной практики по делам, связанным с оборотом гражданского огнестрельного оружия, позволяет прийти к следующим выводам.

  • 1. Практика назначения наказания за вооруженные преступления характеризуется следующими тенденциями:
    • а) ограничение мер уголовно-правового принуждения реальным и условным лишением свободы;
    • б) ужесточение наказаний за тяжкие вооруженные преступления против личности и либерализация ответственности за корыстно-насильственные посягательства;
    • в) преобладание низких криминотропных рисков и наличие существенного разрыва между количеством выявленных и осужденных лиц.
  • 2. Суды подходят формально к определению характера и степени общественной опасности вооруженных нападений, ограничивают анализ личности виновного его социально-демографическими

признаками, бессистемно оценивают обстоятельства, смягчающие и отягчающие вину.

3. Трудности при квалификации деяний вызывает оценка групповых посягательств, добровольности сдачи оружия, психологического отношения виновного к деянию и его последствиям, взаимоотношений преступника и жертвы вооруженных нападений.

Все это указывает на достаточно существенные изъяны судебной системы в сфере борьбы, профилактики и преодоления вооруженной преступности в современной России, что сужает поле возможностей для принятия мер по либерализации оборота гражданского огнестрельного оружия.

  • [1] Кац Е.А. Уголовная ответственность за приобретение, перевозку, сбыт, хранение или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств: дис. ... канд. юр. наук. М., 2006. С. 101.
  • [2] Казакова В.А. Вооруженная преступность как составная часть организованной преступности И Организованная преступность, терроризм, коррупция: Криминологический ежеквартальный альманах. М., 2003. С. 129. 2 Катбамбетов М.И. Особенности назначения наказания за преступления, связанные с применением оружия // Российский криминологический взгляд. 2010. № 3. С. 94.
  • [3] Катбамбетов М.И. Указ. соч. С. 94
  • [4] Сидоренко Э.Л. Легализация огнестрельного оружия в системе криминологической безопасности: оценка зарубежного опыта И Материалы науч.-практ. конф. «Геополитическая и социально-демографическая безопасность России». М., 2010. С. 65 2 Милюков С.Ф. Российская система наказаний. Монография. СПб.: С.-Петерб. юрид. ин-т Ген. прокуратуры РФ, 1998. С. 31. 3 Петрухин И. Новый уголовный кодекс: проблема наказания // Уголовное право. 1999. № 3. С. 42.
  • [5] Сидоренко ЭЛ. Указ. соч. С. 67.
  • [6] Рассказов Л.П., Упоров И.В. Лишение свободы в России: истоки, развитие, перспективы. Монография. Краснодар: Краснодар, юрид. ин-т, 1999. С. 463. 2 Непомнящая Т.В. Назначение уголовного наказания: Теория, практика, перспективы. Монография. М.: Юридический центр Пресс, 2006. С. 665. 3 Джужома В. В. Краткосрочное лишение свободы по опыту России и Германии: сравнительное исследование: дис. ... канд. юр. наук. М., 2010. С. 86. 4 Какбамбетов М.И. Указ. соч. С. 95.
  • [7] Сергеева ТЛ., Помчалова Т.Ф. Эффективность краткосрочного лишения свободы // Эффективность уголовно-правовых мер борьбы с преступностью: Сб. ст. М.: Юридическая литература, 1968. С. 46. 2 Какбембетов М.И. Указ. соч. С. 95.
  • [8] Корецкий ДА., Землянухина Л.М. Личность вооруженного преступника и предупреждение вооруженных преступлений. Монография. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 22.
  • [9] Калмин О.В., Федулов О.И. Избранные вопросы судебной медицины. Монография. Пенза: Изд-во Пензен. гос. ун-та, 2000. С. 121.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >