Социально-экономический и политический строй Российского государства

Создание единого государства оказало влияние на развитие экономики и социального строя Руси. Прекращение феодальных усобиц способствовало развитию экономики. Продолжалось освоение русским крестьянством новых территорий: колонизационные потоки двинулись в Приуралье, за Оку. Увеличивалось население Поморья. Не меньшее значение имела внутренняя колонизация, резервы которой были далеко еще не исчерпаны: огромные лесные пространства были хорошим резервом для новых пашенных угодий. Экстенсивная подсечно-огневая система земледелия сохраняла ведущую роль во многих районах страны. Вместе с тем уже появляются двупольные, а в некоторых местах и трехпольные севообороты.

Важные изменения произошли в структуре феодальной собственности на землю. Став подданными государя всея Руси, они в значительной степени сохранили право собственности на свои бывшие домениальные земли. Однако эти их владения все больше сближались с обычными вотчинами. Кроме того, они взамен части отобранных у них старых земель получали вотчины на территории великого княжества Московского и Владимирского, а также сами приобретали там вотчины покупкой или в приданое. Тем самым княжеское землевладение постепенно сближалось с обычным боярским, хотя этот процесс закончился только к середине XVI в.

Многие старые вотчинники значительно расширили свои владения. В присоединенных княжествах они приобретали новые вотчины, что делало московское боярство кровно заинтересованным в создании и укреплении единого государства. Однако параллельно шел другой процесс: многие старые феодальные вотчины мельчали в семейных разделах. Обедневшие отпрыски старых вотчинных родов либо переходят в самые «низы» класса феодалов, либо даже поступают в холопы к своим более удачливым собратьям. Фонд вотчинных земель несколько уменьшается из-за роста землевладения церкви — монастырей, митрополита и епископов. Часть земель они получают в дар за «упокой души», часть - покупают. Разумеется, вклады в монастыри во многом были обусловлены религиозными представлениями: заупокойные молитвы монахов могли, как считали, спасти грешную душу от адского пламени.

Измельчание и обезземеливание части вотчинников противоречило государственным интересам. Обеспечить боеспособность войска можно было только одним путем: у каждого воина должна была быть земельная собственность, ведь государство не имело средств для денежного жалованья, и каждый воин должен был на свои средства приобретать вооружение и боевых коней. Создание же единого государства создало возможности для активной внешней политики, а она тр ебовала даже увеличения вооруженных сил. Были необходимы земельные раздачи.

Они стали возможны, так как в руки великого князя попал обширный земельный фонд: владения новгородских вотчинников и домениальные земли Тверского княжества. Ожидались и новые приобретения. Но наделять землей на старом вотчинном праве было опасно: новые вотчины могли через некоторое время уйти в руки монахов. Поэтому и новгородским вотчинникам, выселенным в центральные и восточные районы страны, и московским служилым людям, получившим их владения, было запрещено продавать и дарить свои новые земли. Таких феодалов, переселенных на новые места, «испомещенных» там, стали называть помещиками, а их владения — поместьями. Первоначально поместья мало отличались от вотчин: они практически наследовались, а вотчинники были обязаны также служить. Главным было то, что поместья было запрещено продавать и дарить.

Основная часть первых помещиков — мелкие слуги великих князей (ключники, псари и т. п.), отпрыски старых вотчинных родов, имущественное положение которых пошатнулось, а также переселенцы из Новгородской земли и в Новгородскую землю. Появление в присоединенных землях землевладельцев из числа давних и потомственных слуг великих князей московских создавало там форпосты для освоения этих территорий.

Вскоре помещикам начали раздавать земли черносошных крестьян. Земля, отданная в поместье, не меняла формально своего верховного собственника — великого князя всея Руси; менялся лишь адресат повинностей. Более того, помещик выступал в роли покровителя крестьян и должен был «стоять» за их землю. Это на первых порах примиряло черных крестьян с превращением их в помещичьих. Правительство же, отдавая черную землю помещику, а не вотчиннику, могло не страшиться, что она перейдет затем к монастырю. Поэтому поместье в большей степени, чем вотчина, оказалось приспособлено к поглощению черных земель. Развитие поместной системы привело к резкому сокращению количества черносошных крестьян в центре.

В первой трети XVI в. поместья были уже почти во всех уездах страны, во многих из них прошли массовые поместные раздачи.

Хотя создание единого государства послужило в конечном счете одной из предпосылок для закрепощения крестьянства, на первых порах положение крестьян даже несколько улучшилось. Благотворно повлияло прекращение феодальных междоусобиц. Новгородские крестьяне после конфискаций Ивана III стали сначала черносошными, что облегчало их положение. Раздача конфискованных земель новым владельцам растянулась надолго, порой на 30—40 лет. Крестьяне Двинской земли так и не стали частновладельческими.

Вскоре, однако, феодальное государство переходит в наступление. Давно существовавшее правило, что крестьянин может покидать своего владельца только в течение двух недель в году, стало общегосударственной нормой. Судебник 1497 г. установил вместо существовавших в разных районах разных сроков единый для всей страны срок перехода крестьян: неделя до Юрьева дня осеннего (26 ноября) и неделя после. Это было первое общегосударственное ограничение крестьянской свободы, но еще не закрепощение крестьян. Срок — конец ноября, время, когда уже собран урожай и установился санный путь — был сравнительно удобным и для землевладельцев, и для крестьян. В едином государстве, с другой стороны, потеряли силу запреты на переход крестьян из одного княжества в другое. Крестьяне небольших княжеств, территория которых приближалась к размерам крупной вотчины, фактически приобрели право перехода, хотя бы в Юрьев день.

Господствовала, как и раньше, натуральная рента, хотя местами возникала и денежная. Барщина по-прежнему была слабо развита, а собственною запашку феодала обрабатывали главным образом холопы. Такие пашенные холопы получали от хозяина небольшой земельный надел и назывались страдниками (от «страда» — сельскохозяйственные работы). Социальное положение страдников приближалось к положению крепостных крестьян (наличие собственного хозяйства и личная несвобода), но степень приближения вызывает в науке споры.

В конце XV в. появилась новая форма холопства — кабальное. Должник давал на себя «служилую кабалу», по которой он был обязан отрабатывать своим трудом «по вся дни» проценты долга. Освободиться кабальный холоп мог только после смерти хозяина, так как будучи холопом, он не мог заработать денег для уплаты долга. Но и освободившийся кабальный холоп обычно снова давал на себя кабалу: у него не было средств к существованию. Нередко будущий кабальный холоп и не брал денег, а кабала была лишь документом, оформляющим поступление в холопство.

Продолжалось развитие ремесла. Многие ремесленники жили в селах (вотчинное ремесло), но главными центрами были города. Растет ремесленная специализация, в крупных городах часто существовали слободы, населенные ремесленниками одной специальности (Гончарная, Кузнечная, Бронная в Москве и т. п.). Высокого уровня достигло оружейное дело. Например, крымский хан просил Ивана III прислать ему доспехи русской работы. Развивалось литейное дело. В конце XV в. в Москве был создан Пушечный двор, где изготавливались артиллерийские орудия. Развитие ремесла каменщиков позволило провести в Москве фортификационные работы небывалого масштаба: строительство новых кремлевских стен, а затем и Китай-города.

Во второй половине XV — первой трети XVI в. продолжали расширяться экономические связи между разными областями страны. Этому способствовало создание единого государства. Но эти связи было бы неверным преувеличивать. Преобладала естественная специализация (доставка соли из районов ее добывания, рыбы из Поморья и т. п.). Для развития оживленных торговых связей слишком ничтожна была доля городского населения. Натуральное хозяйство сохраняло безраздельно господствующее положение.

В эти же годы расширяются не только политические, но и торговые и культурные связи России с другими странами: с Великим княжеством Литовским, Польшей, Германией, Италией, странами Е!остока.

Развивается денежная система. Основной единицей был рубль (монет рублевого достоинства не существовало, это была счетная единица). Основной монетой была деньга. Она существовала в двух вариантах: московская и новгородская, в два раза тяжелее. В московский рубль входило 200 московских денег, в новгородский — 216 новгородских. Таким образом, новгородский рубль был в 2,16 раза больше московского.

Политический строй Русского государства рубежа XV— XVI вв. развивался в сторону централизации. Великий князь всея Руси уже систематически пользовался титулом государь, а в его власти проявлялись черты самодержца. Даже внешний вид государя во время торжественных церемоний должен был показывать его отличие от подданных. В руках у него скипетр и держава — символы верховной власти. На голове — великокняжеская корона, «шапка Мономаха», выкованная из золота тюбетейка, опушенная мехом и увенчанная уже в Москве крестом. Предполагают, что она была подарена Ивану Калите ханом Узбеком. Официальная же московская легенда начала XVI в. «Сказание о князьях Владимирских» рассказывала, что это якобы византийская корона, перешедшая к Владимиру Мономаху от его деда, византийского императора Константина Монбмаха как знак царского достоинства. В 1472 г. овдовевший Иван III женился на племяннице последнего византийского императора Софье (Зое) Палеолог, после чего великокняжеским гербом стал византийский двуглавый орел.

Уже при Василии III один из придворных — Берсень Беклемишев вспоминал, что Иван III любил «встречу», т. е. несогласие с ним. Вероятно, Берсень несколько идеализировал прошлое. Иван III умел беспощадно расправляться с теми приближенными, кто рисковал «высокоумничать».

Характер, который приобрела власть государя, ясно виден на примере событий династического кризиса рубежа XV—XVI вв. Ход событий был таков. От первой жены у Ивана III был сын Иван, которого, чтобы отличить от отца, называли «Молодым». Он умер в 1490 г.; наследником престола стал его сын Дмитрий. В 1498 г. Иван III торжественно венчал своего внука великокняжеским венцом. Софья Палеолог и ее сын Василий тщетно пытались помешать торжеству Дмитрия внука: они оказались в опале. Но вскоре ситуация изменилась. Дмитрий внук и его мать, дочь молдавского господаря Елена Стефановна («Елена Волошанка»), были близки к религиозным вольнодумцам и даже еретикам. Когда Иван III, сначала сочувствовавший вольнодумцам, вернулся в стан ортодоксов, он приказал арестовать внука и сноху. Стоит обратить внимание на то объяснение, которое давал государь своему решению: «Чи не волей яз, князь великий, в своих детех и в своем княжении? Кому хочу, тому дам княжение». Основой великокняжеской власти была здесь не законность, а личное желание самодержца, деспотический принцип. Государство Иван III считал своей личной собственностью, вотчиной.

При Василии III еще более усилилась великокняжеская власть. Упоминавшийся выше Берсень Беклемишев был казнен за непригожие речи о государе. Он, в частности, жаловался в беседах с выезжим монахом Максимом Греком, что Василий III важнейшие дела решает «сам-третей > постели», со своим личным окружением. Посол Германской империи Сигизмунд фон Герберштейн, чье сочинение отличается спокойствием оценок и неплохим знанием русской жизни, писал, что ни один из советников Василия III не решается ему противоречить, что его подданные считают, «что воля государя есть воля божья, и что ни сделает государь, он делает по воле божией».

Совещательным органом при великом князе была Боярская дума. Она восходит к временам Древнерусского государства, когда князь «думал» со старшими дружинниками о делах «земли». Совещания князей с боярами продолжались и в период феодальной раздробленности. В первой трети XVI в. сложилось четкое разграничение думных чинов — боярина (повыше) и окольничего. Дума была невелика. В разное время в нее входило от 5 до 12 бояр и не более 12 окольничих. Все они были отпрысками аристократически): родов. Состав Думы менялся. До середины XV в. там заседали только люди из старых московских боярских фамилий, но с образованием единого государства в составе бояр оказываются князья прежде независимых княжеств. Формально их «жаловали» в бояре. На деле же переход в бояр>е был знаком их превращения из вассалов в подданных великого князя, т. е. снижал их социальный статус. «Обояривание» князей произошло не сразу: некоторые из них превратились в бояр лишь в середине XVI в. Благодаря: тому что Дума была невелика, государь мог делать своими советниками только тех аристократов, на лояльность которых он мог твердо рассчитывать.

Система приказов до середины XVI в. еще не сложилась, но действовали два общегосударственных ведомства: Дворец и Казна. Дворец, возглавлявшийся дворецкими, ведал личными, так называемыми дворцовыми землями великого князя. Со временем функции дворецких стали шире: они рассматривали тяжбы о земельной собственности, судили население некоторых уездов. Когда присоединялась новая территория или ликвидировалось удельное княжество Московской земли, то для управления этими землями создавали местные дворцы: новгородский, тверской, нижегородский, дмитровский, углицкий и т. д. С одной стороны, местные дворцы давали возможность управлять присоединенными землями из центра. Но с другой стороны, управление разными частями страны в разных учреждениях было пережитком удельной старины.

Казна, которую возглавляли казначеи, была главным государевым хранилищем и отнюдь не ограничивалась финансовыми делами. Здесь хранились не только деньги и драгоценности, но и государственный архив и государственная печать. Таким образом, Казна была, по сути, государственной канцелярией. Это ведомство руководило и внешней политикой. Видимо, правы были иностранцы, которые называли казначеев, а также служивших в Казне печатников (хранители печати) канцлерами. Впоследствии из Казны выделились главные органы отраслевого управления — приказы.

Основную роль в складывающемся аппарате власти играли дьяки — первоначально писцы. Они вели делопроизводство, их влияние на ход государственной политики было подчас определяющим. Выходцы из низших слоев класса феодалов, а то и из духовенства и купечества, они зачастую были широко образованными людьми, еидными деятелями культуры.

Таким образом, в государственном аппарате еще не было строгого разграничения функций, характерного для централизованного государства, сохранялись пережитки феодальной раздробленности. Особенно ярко проявлялись они в местном административно-территориальном деление, которое было архаичным. Страна делилась на уезды (Новгородская земля — на пять пятин). Границы уездов восходили к рубежам бывших княжеств, а потому их размеры были разнообразны. Уезды делились на станы и волости. Происхождение этих терминов не до конца ясно и уходит в давние времена, но к XV—XVI вв. разница между ними почт:-! стерлась. Власть в уезде принадлежала наместнику, в станах и волостях — волостелям. Впрочем, им не подчинялись по гражданским и некоторым уголовным делам феодалы и их люди.

Наместники и волостели получали управление; территориями «в кормление»: им полагались судебные пошлины («присуд») и определенная часть налогов («кормленичий доход»). Кормление было вознаграждением не за исполнение административных и судебных обязанностей, а за прежнюю службу в войсках. Административные же обязанности оказывались лишь придатком к основному — получению «присуда» и полагавшегося по «доходному списку» содержания. Поэтому кормленщики небрежно исполняли свои обязанности и систематически передоверяли их своим тиунам — обычно из числа своих холопов. По статьям судебников, посвященным местному управлению, тиун наместника или волостеля почти не отличается от него по функциям. К тому же среди кормленщиков, как и среди всего правительственного аппарата, было распространено взяточничество.

В назначениях на должности наместников и волостелей не было строгого порядка, господствовала патриархальность.

Разумеется, присылка в город, прежде столицу независимого княжества, московского наместника была успехом объединительной политики. Но все же сама система наместничества была далека от централизованного управления. У центральных органов власти не было дублирующих органов на местах. Суровость великокняжеской власти сочеталась со слабостью, ибо отсутствовал централизованный аппарат управления.

В 1497 г. был принят Судебник — первый свод законов единого государства. В Судебнике была (хотя и в общих чертах) определена компетенция должностных лиц, были установлены процессуальные нормы, наказания за особо опасные для феодального государства преступления (убийства, разбои, кражи и т. п.). Судебник применялся на практике, но все же не получил широкого распространения и, вероятно, после смерти Ивана III (1505) был почти забыт: до нас дошел лишь один список этого документа.

Итак, во второй половине XV — первой трети XVI в. в России установилась самодержавная монархия, в которой великому князю принадлежала вся полнота политической власти. Однако разветвленный государственный аппарат еще не сложился, что на деле ограничивало возможности центральной власти. Внутри самой Московской земли продолжали существовать уделы. К концу княжения Ивана III из них остался лишь один. Но Иван III не был принципиальным противником удельной системы: он выделил четырем младшим братьям Василия III новые уделы. Однако Иван III намного увеличил долю старшего брата; великий князь владел значительно большей частью страны, чем все удельные князья, вместе взятые. Права удельных князей были урезаны: выморочные уделы поступали великому князю, суд в московских селах удельных князей должен был осуществлять наместник великого князя. Младшим сыновьям Иван III завещал держать Василия III «в мое место, своего отца» и угрожал им проклятием за неповиновение государю. И все же удельные князья оставались постоянным источником династических смут.

Их опасность увеличилась при Василие III: его брак с Соломонией Юрьевной Сабуровой оказался неудачным; у великокняжеской четы не было детей. Надеясь на то, что в конце концов он станет отцом, Василий III не разрешал своим родным братьям жениться — чтобы их более взрослые сыновья не стали соперниками его сыну. В 1526 г. он решился на поступок, взбудораживший общественное мнение: он развелся с женой, с которой прожил 20 лет, насильно постриг ее в монастырь и женился второй раз. Новой великой княгиней стала Елена Васильевна Глинская, племянница известного политического авантюриста князя Михаила Львовича Глинского. Михаил Глинский, видный вельможа Великого княжества Литовского, бежал в Россию. Однако в 1514 г. он пытался бежать из России в Литву, но был схвачен и брошен в темницу. Освободила его лишь женитьба великого князя на его племяннице. Елена родила двух сыновей: будущего Ивана IV (1530) и Юрия, болезненного и слабоумного. Сын Владимир родился у младшего брата Василия III — Андрея Старицкого, которому разрешили жениться.

Таким образом, количество уделов к концу княжения Василия III значительно сократилось: осталось лишь два — Дмитровский, где княжил Юрий Иванович, и Старицкий, принадлежавший Андрею Ивановичу. Слабоумному Юрию Васильевичу удел был дан лишь формально.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >