Укрепление русско-французских контактов в журналистике 1815-1830 гг

в журналистике (1815-1830)

В мае 1814 г. с помощью союзных войск в Париж вернулся Людовик XVIII, брат казненного Людовика XVI. Империя Наполеона пала. В истории Франции этот период называется Первой Реставрацией. Несмотря на то, что Россия сыграла решающую роль в восстановлении династии Бурбонов на французском троне, отношение Людовика XVIII к ней не было полностью доверительным. Объясняется это тем, что Людовик, тогда еще граф Прованский, после казни своего брата получил разрешение Павла I поселиться в Латвии, в маленьком городке Митаве (Елгаве). Однако после смерти Павла I Наполеон потребовал от Александра I выслать Людовика из пределов России, и тот вынужден был это сделать.

Естественно, что Людовик XVIII не забыл обиды. И в течение десяти лет союз между Францией и Россией так и не был официально оформлен. Однако в этот период начинают активно развиваться русско-французские культурные связи, в том числе и журналистские. Этот этап характеризуется тем, что Россия из области ученичества, подражания и заимствования переходит в область партнерства.

В первой четверти XIX в. формируется русский литературный язык, появляется плеяда писателей, многие из которых стоят вровень с западноевропейскими. В 1820-е гг. засверкало имя Пушкина. И хотя по сложившейся во Франции традиции и его объявляли подражателем, в конце концов мир признал, что так называемые подражания оказались выше и талантливее в художественном отношении, чем оригиналы. Гений Пушкина переработал, переплавил все лучшее, что было в то время на Западе, особенно во Франции и Англии, и дал толчок рождению национальной, самобытной русской литературы, яркими представителями которой, кроме Пушкина, являлись Грибоедов, Крылов, Гоголь. «В творчестве Грибоедова, - говорил один из французских исследователей, - русский гений возвысился до уровня театра Мольера в первую очередь, этого chef d'oeuvre серьезной комедии: ему уже ничему не оставалось учиться»[1].

Пушкин в своих критических замечаниях «О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И. А. Крылова» определенно констатирует: «Мы можем предпочитать ему (Лафонтену. - М. Г.) Крылова».

Быстрыми темпами развивается журналистика России. В первой четверти XIX в. возникло около 150 новых периодических изданий. Происходит дальнейшая дифференциация прессы. Выходят новые издания, рассчитанные на разные слои населения, в том числе для женщин, юношества. Появляется большое количество отраслевых журналов: научные, политико-философские, библиографические, литературные.

Однако в общественном устройстве Россия значительно отставала от Запада. Война 1812 г. явилась для нее катализатором развития общественных процессов. Царизм уже не мог загнать страну в прежние рамки феодальных отношений. В русской литературе и журналистике появляются темы деспотизма и свободы, монарха и народа. К ним обращается на страницах «Сына Отечества» А. П. Куницын в статьях «О конституции», «О состоянии крепостных крестьян».

Особенно ярко тенденции публицистического анализа общественных процессов наблюдаются в творчестве декабристов. Большую роль в формировании идеологии декабристов сыграла дискуссия о формах правления в государстве. Она велась в тече-

ние нескольких лет на страницах журналов «Сын Отечества», «Невский зритель», «Полярная звезда», «Мнемозина», начавшись сразу после окончания войны с Наполеоном в 1814 г.[2] Декабристы понимали значение журналистики в развитии общества и пытались с ее помощью распространять свои идеи, воздействовать на общественное мнение.

И снова взоры лучших людей России обращены к Франции, ее просветителям, ученым, философам, к их идеям свободы, равенства, справедливого устройства общества. Немалое внимание уделяла русская печать теме реставрации и провозглашения конституционной монархии во Франции. «Сын Отечества» опубликовал текст сенаторской конституции и хартии 1814 г.. Журналы публиковали отрывки из произведений представителей новой исторической школы (Гизо, Тьера, Тьерри, Минье). В 1824 г. в Париже вышла книга Минье «L'Histoire de la revolution fran^aise» («История французской революции»). Успех ее был настолько велик, что вслед за первым изданием последовали второе и третье. Основная мысль Минье - революция не случайный эпизод в истории страны, а закономерный результат развития человеческого общества. Эту книгу упоминал А. И. Тургенев в одном из «Писем из Дрездена», опубликованных в «Московском телеграфе»: «Я на днях перечитывал Минье, Историю революции французской, от 1789 до 1814 года, в двух частях. В ней много

обозрений, портретов, прекрасных, и есть страницы красноречивые»[3]. Даже такие краткие характеристики несомненно побуждали образованного русского читателя знакомиться с указанными сочинениями.

Резкие антифранцузские настроения 1812-1814 гг. сменились в России повышенным интересом к Франции. В этот период усиливаются взаимные контакты, особенно в области журналистики. Активизация связей между двумя странами приводит к быстрому взаимному обмену книгами и журналами. И как следствие -к острому реагированию на общественные процессы в другой стране, расширению непосредственных связей. Начиная с 1815 г., осведомленность русских о политической жизни Франции была достаточно широкой. Она осуществлялась главным образом посредством газет и журналов, на страницах которых тема французской жизни присутствовала постоянно. Перепечатки наиболее интересных материалов из иностранных и русских изданий стали появляться в специальном еженедельнике «Дух журналов» (в наше время его назвали бы дайджестом. - М. Г.), который начал выпускаться М. Яценковым в Петербурге с 1815 г. Однако «всеобщий протест журналистов» заставил его ограничиться извлечениями только из иностранных журналов.

Тенденция сближения с Россией наблюдается и во Франции. В этом прежде всего были заинтересованы роялистские силы, которые видели в России свою главную союзницу, помогшую избавиться от «узурпатора». В общественных кругах Франции усиливается интерес к русской культуре, русскому языку. В 1817 г. Г. Армоньер издает в Париже «Русскую грамматику» (G. Harmoniere. «Grammaire rasse divisee en quatre partie»). Начиная c 1819 г., во Франции стал выходить перевод «Истории Государства Российского» Н. Карамзина. Книга эта вызвала благожелательные рецензии во французской прессе. Правда, верный себе Шарль Корбе утверждает, что они были «искусственного характера». В 1821 г. в Петербурге на французском языке появляется «Русская

грамматика» Ш.-Ф. Рейфа (Ch.-Ph. Reiff. «Grammaire russe a 1'usage des etrangers qui desirent connaitre a fond les principes de cette langue»), в 1820 г. в Париже выходит книга А.-Г. Убигана «Нравы и костюмы русских» (A.-G. Houbigant. «Moeurs et costumes des Russes»). В 1823 г. Алексис Сен-При издает в Париже «Шедевры русского театра» (A. Saint-Pris. «Chefs d'oeuvre du theatre russe»), а Дюпре де Сен-Мор - «Русскую антологию» (D. de Saint-Maure. «Anthologie russe»). В нее вошли лучшие произведения русских писателей.

«Московский телеграф» сообщил читателям о книге Сен-При в разделе «Критика» с припиской: «Заметим, что желание французов видеть все вполне на языке своем важно и для других народов, ибо всеобщее употребление французского языка доставляет и другим народам средства читать то, до чего в подлинниках они никогда не могли бы достигнуть... Таким образом, Франция в наше время становится посредницею в литературных сношениях, и надобно признаться, что ни один народ лучше французов не мог бы этого выполнить. Ум их быстр, просвещен, гибок, способы обширны»[4].

Следует подчеркнуть верное замечание о том, что французский язык служил посредником между русской и западноевропейской культурой, потому что в России произведения многих английских, немецких, итальянских авторов были известны по французским переводам.

В то же время в Париже появился ряд книг, авторы которых предостерегали против благожелательного отношения к России, пугали французов ростом ее могущества и возможностью попадания Франции в зависимость к русским. В их числе был и Марк-Антуан Жюльен, журнал которого «Revue encyclopedique» сделался впоследствии самым главным пропагандистом русской культуры во Франции, Жан-Мари Шопен (брат великого композитора), который также стал затем большим другом России, аббат де Прад, выпустивший книгу «Сравнение английского и русского мо

гущества по отношению к Европе» (Ab. De Prade, «La Comparaison des puissances anglaise et russe a regard de 1'Europe»).

Новая вспышка антирусских настроений встретила сопротивление во Франции. Против книги де Прада выступил на страницах «Revue encyclopedique» Шарль Дюпен.

Обстановка в области прессы во Франции была достаточно сложной. Наряду с министерской, т. е. правительственной, широкое развитие получила оппозиционная печать. Связь политики и прессы в этот период выражалась особенно остро. Издания, в основном, ориентировались или на поддержку монархии, или против нее. Оппозиционная пресса развивалась, несмотря на ряд законов, которые ограничивали ее деятельность. Указ от 8 августа 1815г. обязывал все газеты, разрешенные прежде к изданию, получить новое разрешение генерального министра полиции. В мае-июне 1819 г. наступило некоторое послабление, уже не требовалось предварительного разрешения на издание газеты или журнала, достаточно было поставить власти в известность, упразднялась цензура. Но это продолжалось недолго.

Восстановление строгой официальной цензуры в марте 1820 г. повлекло за собой закрытие двух влиятельных органов -оппозиционной «La Minerve franchise» и роялистского «Le Conservateur». Если первый закрыло правительство, то второй прекратил свое существование по собственной воле. «Le Conservateur» был основан в октябре 1818 г. Шатобрианом и его друзьями - де Бенелем, Ламенне, Матьё и др., чтобы бороться одновременно против запретительных мер монархии и против крайне левого общественного мнения, какое участники журнала находили в «La Minerve franchise». Шатобриан определил свою цель таким образом: защищать религию, короля, свободу, декларацию о правах и достоинствах людей. Как только министр Ришелье восстановил цензуру в 1820 г., Шатобриан заявил: «Ни наши принципы, ни наша позиция не позволяют нам продолжать выпуск журнала в условиях цензуры. С другой стороны, мы не можем не подчиниться закону»[5].

Запрещение «La Minerve fran^aise» вызвало сожаление у русской публики, знакомой с французской прессой. Этот журнал, наряду с другими органами оппозиционного направления -«Journal des Debats» (восстановившем в 1814 г. свое прежнее название), «Le Constitutionnel» (первоначальное название -«L'Independant»), литературным журналом Фрерона «Mercure de France», - пользовался особым успехом у будущих декабристов. Основанный в феврале 1818 г. лидером либеральной оппозиции Бенжаменом Констаном, «La Minerve frangaise» объединил вокруг себя блестящих публицистов. Здесь участвовали Жуй, Эть-енн, Эварист Демулен, Лакретель-старший, Тиссо и др.

О появлении этого журнала информировал русского читателя «Вестник Европы»: «Редакторы бывшего "Французского Меркурия" (прекращенного по воле правительства) работают по тому же плану и издают в свете труды свои в книжках под именем "Французской Минервы". Чтобы избежать цензуры, которой подлежат одни только журналы и газеты, а не книги, хитрые редакторы "Минервы" вздумали объявить, что они издают продолжение "Меркурия" в книжках бессрочных, следственно не журнал: и им удалось!.. Над политическими суждениями стоит подпись: «Исторические опыты, которые разделяются на главы, как водится в книгах...»[6].

Ирония «Минервы» доставляла удовольствие всем, кто относил себя к политическим либералам. Стендаль, находившийся тогда в Италии, утверждал, что если бы Вольтер был жив, он предложил бы свое сотрудничество «La Minerve frangaise».

Журнал сразу завоевал популярность не только во Франции, но и в России. Множество ссылок на него мы находим в «Сыне Отечества», «Соревнователе просвещения и благотворения», «Вестнике Европы». Цитаты из журнала Б. Констана, которые Вяземский использовал в письмах к друзьям и в своих записных книжках, показывают, что он внимательно следил за этим изданием. Когда «La Minerve frangaise» прекратил свое существование, Вяземский стал читателем газеты «La Renommee» («Мол

ва»), которую Б. Констан основал в 1819 г. и которая через год была запрещена. Участие Б. Констана в «Le Courrier fran^ais» в качестве редактора с 1820 г. привлекло внимание Вяземского и к этому журналу.

Об интересе, который Б. Констан возбуждал в Вяземском, можно судить и по тому, что последний перевел на русский язык роман Констана «Адольф». Французский автор ввел в мировую литературу образ безнравственного, самодовольного и пустого молодого человека, в котором, по выражению Пушкина, отразился век. Однако издание романа в России задерживалось по цензурным соображениям. Он начал печататься только с 1831 г.

В 1818 г. в «Вестнике Европы» появилась статья, видимо переводная, «О трех главных партиях во Франции», подписанная инициалами G.W. Партией прогресса, самой популярной в стране, названа та, которая группируется вокруг «La Minerve fran^aise», журнала, «до сих пор более других известного за границей». Автор отметил, что правительственная партия, имевшая много органов, группировалась вокруг «Le Spectateur politique et litteraire» (переводчик называет его «Зрителем». - М. Г.). По его мнению, среди издателей журнала нет ни одной известной фамилии, не слишком удачно идет война их против «Минервы», сочиняемой недовольными, которые прекрасным слогом изливают всю силу гнева своего и ненависти.

Наконец, третья партия - ультрароялисты, группирующиеся вокруг журнала «Le Conservateur», или как перевели его название в «Вестнике Европы» - «Блюстителя». Сотрудники его блещут только родовым дворянством, но не талантом. Автор статьи заключает: «Все упомянутые издания, очевидно, дышат пристрастием, однако же признаться должно, что одни только свободолюбивые расходятся успешно и читаются с жадностью»[7].

Русские журналы пристально следили за всеми законопроектами и указами, касающимися прессы Франции. Так, в «Вестнике Европы» под рубрикой «Политические происшествия» была помещена заметка о дебатах вокруг закона о свободном печата-

нии журналов: «Больше месяца продолжались в палатах споры о законе свободного печатания журналов. Теперь они кончились. Великий Хранитель Государственной печати объявил 20-го числа Декабря в Палате Депутатов, что Его Величество Король одобряет мнение комиссии, коей поручено было рассмотреть начертание сего закона. Мнение комиссии состоит в том, чтобы издание журналов и газет было оставлено под надзором Цензуры до окончания заседания 1818, а не до 1821 года. В течение сего времени сочинено будет о сем предмете особенное узаконение. Скоро после того обнародовано и самое Королевское повеление, в силу коего и согласно с мнением обеих Палат все журналы и другие периодические издания, в которых рассуждается о предметах современной истории и политики, до окончания заседания Палат 1818 года не иначе выходить могут в свет как с позволения Короля»[8].

О влиянии французской прессы на русскую общественную жизнь говорил позднее Н. Тургенев: «В наступившем духовном подъеме сыграла свою роль и периодическая печать. Предметы, до сих пор не доступные для публичного обсуждения, стали предметом серьезных работ. Пресса особенно следила за тем, что происходило в других странах, и прежде всего во Франции, где вводились новые учреждения. Знаменитые французские публицисты были так же популярны в России, как у себя на родине; имена Бенжамена Констана и некоторых других ораторов и писателей, казалось, взявших на себя политическое воспитание европейского континента, не сходили с уст русских военных, позабывших о недавнем падении великого полководца».

Среди французских авторов, пользовавшихся неизменным успехом у русских читателей, как и в начале десятилетия, можно назвать Жермену де Сталь. Выдержки из книги де Сталь «О Германии» появляются в «Вестнике Европы», начиная с 1814 г. Книга эта была написана в 1810 г. и запрещена наполеоновской цензурой, которая усмотрела под критикой немецких нравов и

обычаев намек на современную Францию, ее государственное устройство.

Печатание книги в России продолжалось в 1815 и 1816 гг. В 1816 г. в «Вестнике Европы» появилась глава под названием «О подражании всему французскому». В ней писательница восстает против слепого копирования французов другими нациями. М. Т. Каченовский, издававший в то время «Вестник Европы», снабдил эту публикацию своим комментарием: «Пусть те наши французские говоруны и авторы узнают беспристрастное умных людей мнение о вредной и смешной привязанности их к чужестранному языку. В этом случае г-жа де Сталь как француженка и как говорящая вопреки выгодам народной своей гордости, имеет полное право на доверенность»[9].

Отрывки из книги «О Германии» печатал В. Измайлов в издававшемся им журнале «Российский музеум, или Журнал европейских новостей».

Книгами де Сталь зачитывались Пушкин, будущие декабристы. П. А. Вяземский в одной из критических статей назвал ее «Лютером французской литературы», а книгу «О Германии» -«кормчею книгою французского литературного протестантизма».

Когда в «Сыне Отечества» появилась рецензия А. Муханова под названием «Отрывки г-жи де Сталь о Финляндии, с замечаниями», автор которой нелестно отозвался о писательнице, Пушкин счел необходимым вступиться за нее. В «Московском телеграфе» он опубликовал небольшую статью «О г-же де Сталь и о г. А. М-ве», где иронически комментирует эпитеты А. Муханова в адрес писательницы - «пустое пустомельство», «ветреное легкомыслие», «отсутствие наблюдательности». Пушкин подчеркивает поверхностность рецензии, логические неувязки, оскорбительность тона.

Наибольшей популярностью в русском обществе пользовался французский оппозиционный журнал «Revue encyclopedique» («Энциклопедическое обозрение»), издававшийся в 1819-1831 гг.

Марком-Антуаном Жюльеном де Пари (1755-1848). Писатель, журналист, политический деятель, он еще в студенческие годы примкнул к якобинцам. Затем работал секретарем якобинского общества друзей конституции в одном из провинциальных городов Франции, военным комиссаром Пиренейской армии, действовавшей против войск испанской интервенции (1792-1793), агентом комитета общественного спасения в южных и западных районах Франции. Но Директория обвинила его в том, что он участвовал в заговоре Бабёфа, и Жюльен вынужден скрываться в итальянской армии Наполеона, где одно время по заданию императора редактирует газету. А затем в 1813 г. его арестовывает наполеоновская полиция за статью против императора. После падения Наполеона Жюльен занимается публицистической деятельностью. В 1819 г. он основывает «Revue encyclopedique», назвав свое издание «центральным журналом цивилизации» и объявив задачей отразить на его страницах самобытные черты каждого народа. Желая поставить информацию о России на солидную ногу, Жюльен приглашает к участию в его работе бывшего министра внутренних дел России В. П. Кочубея, профессора Казанского университета И. М. Симонова, молодых аристократов, близких по духу к декабристам - Г. А. Римского-Корсакова и Н. И. Кривцова[10].

Жюльен искал возможность привлечь к участию в журнале известных русских литераторов. Еще в 1821 г. через одного из сотрудников такое предложение было сделано князю П. А. Вяземскому. Выбор не случайно пал на Вяземского, который к тому времени уже несколько лет жил в своем имении Остафьево под надзором полиции, уволенный со службы за либеральные высказывания в Варшаве, где он служил, по поводу конституции, обещаемой Польше русским царем. Блестящий критик, полемист, острослов, поэт, друг Пушкина, он, конечно же, мог украсить французское издание своим участием.

В начале 1824 г. Вяземский сообщает Жюльену о своей заинтересованности в сотрудничестве с его журналом. В ответном

письме редактор «Revue encyclopedique», стремящийся к обеспечению французских читателей «удовлетворительными» корреспонденциями из России, перечисляет сведения, которые хотел бы получать от кн. Вяземского.

Вяземский продолжил общение с Жюльеном[11], но просил хранить в тайне его участие в журнале. «Можно, кажется, утверждать, - писал он, - что один из ваших корреспондентов уже потерпел на службе за те сведения о литературе, которые он вам посылал. По крайней мере, такой слух прошел у нас при немилостях, обрушившихся на одного молодого офицера».

В отечественной литературе указываются два лица, на которые мог намекать Вяземский. С. Н. Дурылин утверждает, что это был Петр Андреевич Габбе, штабс-капитан лейб-гвардии Литовского полка, стоявшего в Варшаве. Этой же точки зрения придерживается и В. И. Кулешов.

Другой исследователь, Ф. Я. Прийма, утверждает, что под «молодым офицером» Вяземский имел в виду С. Д. Полторацкого. При этом Прийма ссылается на письмо, написанное Полторацким, в котором есть прямое указание на санкции правительства против него. Мы считаем предположение Ф. Я. Приймы более обоснованным и ниже, в связи с анализом деятельности Полторацкого, подробно рассмотрим названное письмо.

Из рассуждений С. Н. Дурылина не ясно, за что мог пострадать П. А. Габбе. Ссылка на опубликование похвального слова в адрес госпожи де Сталь (поэт и свободолюбец, П. А. Габбе выпустил в 1822 г. в Петербурге «Биографическое похвальное слово г-же Сталь-Гольстейн») как основание для преследования недостаточно убедительна, так как русская пресса активно печатала на своих страницах произведения французской писательницы. Других аргументов в поддержку своей версии автор не приводит.

С. Н. Дурылин не указывает дальнейшей судьбы Габбе. Сведения о нем есть у Ю. М. Лотмана, который говорит, что в начале 1820-х гг. П. А. Габбе «возглавил в Варшаве борьбу передовой части офицерства Литовского полка против Константина Павловича, был приговорен к казни, замененной разжалованием в солдаты»[12].

При всем восторженном отношении Вяземского к «Revue encyclopedique» ему пришлось все же разочароваться в журнале. Жюльен не решался помещать острые политические корреспонденции Вяземского. Он не хотел ставить под удар свое издание. Г. А. Римский-Корсаков, через посредство которого велась переписка, писал Вяземскому из Парижа: «... мы в Москве слишком хорошо думали об его особе, читая [его] "Revue encyclopedique"».

Официальных свидетельств участия Вяземского в журнале нет. Во всяком случае, ни в письмах Вяземского, ни в его записных книжках не находим упоминания о конкретных, опубликованных в журнале материалах. Но весьма возможно, что Жюльен пошел навстречу Вяземскому и законспирировал его сотрудничество. На этот вывод наталкивает сходство мыслей, оценок, содержащихся в некоторых опубликованных без подписи критических статьях с точкой зрения Вяземского, изложенной им в первой большой статье, присланной Жюльену, которая нам известна. Так, откликаясь на декабрьское восстание 1825 г., «Revue encyclopedique» поместил «Донесение следственной комиссии», сопроводив его отзывом, безусловно, написанным русским: «Сам император Александр хорошо понимал этот результат последних войн, когда на польском сейме 1818 г. он торжественно, во всеуслышание провозгласил свои либеральные идеи и обещал произвести перемены в образе правления России. Вскоре удалось отвратить этого государя от просвещенного пути, которому хотел он следовать. Никаких перемен не было внесено в деспотизм. Хотя осторожнее было бы самому царю сделать уступки

прогрессу просвещения»[13]. Изложенное суждение сходно с мыслями, которые высказывал Вяземский в Варшаве и за которые был сослан в Остафьево.

В 1827 г. «Revue encyclopedique» поместил статью, рассказывающую о Вяземском - поэте и критике: «Произведения Вяземского носят отпечатки живого и просвещенного ума; его стиль отмечен вдохновением, сжатостью, яркою самобытностью; его поэзия исполнена идей и острот, блещущих изобретательностью и доставляющих наслаждение. Но то, что преимущественно отличает его, - это убеждения, согласованные с прогрессом просвещения и современным состоянием наших знаний».

Высокое качество информации «Revue encyclopedique», в том числе и о России, отмечала русская пресса. «Московский телеграф» писал: «Revue encyclopedique» - «одно из лучших периодических изданий в Европе», которое «отличается более прочих в общем смысле удовлетворительными сведениями, точными суждениями и отсутствием предубеждений в статьях своих о России, ибо считает в числе сотрудников людей, которым отечество и литература наша известны по достоверным источникам, не по наслышке, или из сочинений, наполненных грубыми и невежественными ошибками и известиями, через посредство коих единственно Европа долгое время знакомилась с Россиею».

Называя источники своей информации о России, «Revue encyclopedique» часто ссылается на такие издания, как «Вестник Европы», «Русский инвалид», «Сын Отечества», «Соревнователь просвещения и благотворения», «Северный архив», «Отечественные записки», «Благонамеренный», «Московский телеграф».

Активно перепечатывая материалы из русских газет и журналов, «Revue encyclopedique» не ограничивался этим. Он привлек к участию русских литераторов С. Д. Полторацкого, А. И. Тургенева, Я. Н. Толстого. Пожалуй, наиболее активно сотрудничал с журналом известный русский библиограф С. Д. Полторацкий (1803-1884). Русский офицер, слывший в своем кругу заядлым

вольнодумцем, увлекавшийся французскими социальными теориями, французской культурой, он служил прапорщиком в свите Александра I, затем поручиком в Киевском гренадерском полку. Вольнодумство и вольтерьянство Полторацкого привели его к установлению связей с французскими научными, политическими и литературными кругами. Он активно переписывается с Жюльеном, о журнале которого отзывается очень высоко, с экономистом Ж. Сеем, а также с Ж. Сисмонди, А. Дюпеном, Ж.-М. Кераром.

С начала 1820-х гг. Полторацкий посылает свои материалы в «Revue encyclopedique». Связь становится постоянной, поэтому на обложке журнала в числе других сотрудников был указан m-r Serge Poltorazky. В феврале 1821 г. в журнале появляется первое упоминание имени Пушкина. Это было короткое сообщение без подписи о поэме «Руслан и Людмила». Автор его -Полторацкий[14]. Более пространное сообщение о Пушкине появилось в издании Жюльена в октябре 1822 г. В заметке, озаглавленной «Сын Отечества», перечисляются имена писателей, чьи произведения публиковались на страницах этого журнала: «Наконец, Александр Пушкин, юный воспитанник Аполлона, автор поэмы "Руслан и Людмила", исполненной вдохновения, поэзии и возвышенных идей оды "Вольность" и очаровательной пьесы в стихах под названием "Деревня", в которой вслед за восхитительной и правдивой картиной природы и деревенских наслаждений очень скорбит о печальных последствиях крепостного права и варварства, выражая в проникнутых силой и энергией стихах сладостную надежду на восхождение над своей родиной прекрасной зари свободы. Эти оставшиеся неизданными два последних произведения послужили для правительства поводом для преследований этого молодого поэта, отправленного в ссылку в Бессарабию». Статья подписана «S. P-у» (псевдоним Полторацкого. -М. Г.).

Правительственные круги России заметили публикацию. О последствиях ее Полторацкий сообщал французскому писателю

Ксавье Мармье: «Дали ли Вам в Москве познакомиться (в рукописи, разумеется) с знаменитой одой Пушкина "Вольность", которая послужила причиной высылки его из Петербурга в распоряжение генерала Инзова, губернатора Бессарабии? Несколько строк на эту тему Вы найдете даже в "Revue encyclopedique" (октябрь, 1822 г., том 16, стр. 119-120); они принесли много неприятностей и огорчений тому, кем они были написаны»[15].

Эти слова и приведенное выше упоминание Вяземского в письме Жюльену о судьбе опального офицера дают основание, как справедливо указывает Ф. Прийма, сделать вывод, что Вяземский имел в виду Полторацкого. Вероятно, по этой причине Сергей Дмитриевич попал в поле зрения III Отделения. В 1827 г. он вынужден был уйти в отставку, а в 1830 г. уехал за границу. И хотя Полторацкий не участвовал в июльской революции в Париже, что доказывает черновик его письма Эро, найденный в рукописном отделе Государственной публичной библиотеки им. Салтыкова-Щедрина В. В. Крамером, царское правительство и в Париже не оставляло его своим вниманием. Безусловно, сыграло свою роль и активное участие Сергея Дмитриевича в «Revue encyclopedique», журнале, номера которого, по свидетельству Вяземского, проходили жесткую цензуру, а за теми русскими, кто публиковался в подобных изданиях, следили особо. Сведения о Полторацком поступали графу Бенкендорфу. В Государственном архиве Российской Федерации хранятся донесения агентов «О проживающем в Париже российском дворянине Сергее Полторацком, впавшем в заблуждение как в религиозном, так и в политическом отношении».

Полторацкий догадывался, что он находится под наблюдением. Но тем не менее до своего отъезда во Францию он не прерывал связь с журналом Жюльена. С 1825 по 1828 гг. он пересылал туда через доверенное лицо свои корреспонденции, заметки, ста-

раясь, однако, чтобы его участие в «Revue encyclopedique» было как можно менее заметным. «Если вам представится случай говорить о симпатии, которая столь естественна со стороны русской нации к вашей, не называйте, пожалуйста, моего имени. Это предосторожность, которой я следую с сожалением, но которая необходима»[16], - этими словами заканчивается черновик его письма Эро.

Приехав в Париж, С. Д. Полторацкий непосредственно стал принимать участие в работе журнала. Основной темой его творчества была русская литература. Он писал о Пушкине, Крылове, Вяземском, М. Бестужеве, Жуковском. Систематически давал обзоры русских журналов, уделяя особое внимание «Московскому телеграфу», в котором он активно сотрудничал со дня его основания. В 1824 г. в «Revue encyclopedique» появилась информация Полторацкого о «Полярной звезде», издаваемой А. А. Бестужевым и К. Ф. Рылеевым. Автор с восхищением писал об этом издании «молодых талантливых литераторов», которые уже были известны читателям по ряду произведений. Отмечая высокую идейность и богатство содержания первого выпуска «Полярной звезды», Полторацкий подчеркивал, что именно эта сторона «вызвала и благожелательный прием... у публики», который окрылил их продолжать издание. Содержание «Полярной звезды» на 1824 г., раскрытое Полторацким, свидетельствовало о передовых взглядах издателей, отражало их революционные настроения.

Перу Полторацкого принадлежат обзоры таких журналов охранительного направления, как «Северный архив» и «Литературные Листки» Ф. Булгарина. В своих материалах он старался представить Европе Россию в лучшем свете, отбирал из журналов Булгарина те факты, которые этому содействовали: успехи науки, промышленности, мануфактур и т. п.

В 1831 г. в Париже вышел справочник под названием «Table decennale de la Revue encyclopedique, 1819-1829 par P. -A. Miger» («Десятилетний реестр деятельности Revue encyclopedique, 1819-1829, подготовленный П. А. Миже»), в котором перечисля

лись имена сотрудников и написанные ими материалы, там указаны и публикации Полторацкого. В отделе рукописей Российской государственной библиотеки в фонде Полторацкого находятся письма Миже. К одному из них прилагается написанный рукой Жюльена список раскрытых псевдонимов, в том числе и Полторацкого. Указывается, что он подписывал свои материалы инициалами Р. Е., S. Р., S. Р-у[17].

За почти 10 лет сотрудничества с «Revue encyclopedique» Полторацкий опубликовал в этом журнале более 100 корреспонденций о России. Необыкновенно богато творчество Полторацкого в жанровом отношении: заметки, рецензии, статьи, обзоры. И, как указывает В. В. Крамер, Полторацкий сделался не только постоянным и уважаемым сотрудником журнала, но и его меценатом. Сумма денежного вклада библиографа во французское издание составляла от 8 до 15 тысяч франков в год. На эти деньги и печатались русские материалы.

С. Д. Полторацкий приобрел много друзей в Париже. Один из них, библиограф М. Керар, выпустил в 1854 г. книжку «Записки о Сергее Полторацком» (М. Querard. Notice sur m-r Serge Poltorazky), в которой рассказал о деятельности своего русского коллеги.

Активным посредником между двумя культурами, человеком, осуществлявшим прямые журнальные контакты, знатоком французской литературы, искусства, истории был Александр Иванович Тургенев (1784-1845), который долгие годы прожил за границей. Сначала три брата Тургеневых - Александр, Николай и Сергей - учились в Геттингенском университете. Вернувшись на родину, А. И. Тургенев быстро продвинулся по службе, имел чин действительного статского советника, был директором Главного управления духовных дел иностранных исповеданий. Брат его, Николай, являлся одним из учредителей «Союза благоденствия» и «Северного общества», с 1824 г. жил за границей. В том же году был отрешен от должности А. И. Тургенев. Как указывают исследователи, Александр I стремился избавиться от лиц, кото-

рые верили в обещанные им реформы и старались их осуществить[18].

Вслед за Николаем уехали за границу Александр и Сергей. После восстания декабристов Николай Тургенев был заочно приговорен к каторге. В 1827 г. психически заболел и умер в Париже Сергей. А. И. Тургенев, не желая оставлять единственного брата, поселяется навсегда за границей. Он много ездил по Европе, изредка посещал Россию, испрашивая на это специальное разрешение царя.

Блестящий полемист, А. И. Тургенев прекрасно разбирался в хитросплетениях западноевропейской общественной жизни. Письма, которые он писал в Россию, были полны живых наблюдений, верных оценок. В петербургских салонах они читались вслух. Вяземский первым понял, что эти письма могут представлять интерес для периодического издания. Поначалу, пытаясь оживить «Московский телеграф», он сам сочинил несколько «Писем из Парижа», пользуясь французскими газетами и журналами. «Из них составлял я свои подложные письма, которые в то время читались с живым любопытством», - писал он. Вяземский просил своего парижского корреспондента А. И. Тургенева познакомить с этими материалами Жюльена.

А. И. Тургенев регулярно посылал Вяземскому европейские, преимущественно французские, книжные новинки, которые затем рецензировались или публиковались в переводах в «Московском телеграфе». А. И. Тургенев познакомился с Жюльеном в Париже в 1825 г. Видимо, с этого времени и начинается его сотрудничество в «Revue encyclopedique», который он вместе с «Le Constitutionnel» через варшавских друзей Вяземского посылал ему в Остафьево.

Первые письма, положившие начало тургеневской «Хронике русского», появились на страницах «Московского телеграфа» в 1827 г. и публиковались под названием «Письма из Дрездена». В них он знакомил русского читателя с западноевропейской жиз-

нью, с новостями культуры, давал подробную характеристику французским журналам «Le Globe», «Le Catholique», «La Revue Britannique»[19]. Подписано первое письмо инициалами Э. А. - это сокращение арзамасского прозвища Тургенева - Эолова арфа.

Во втором «Письме из Дрездена» А. И. Тургенев пишет о французском журнале, «до немецкой литературы относящемся» -«Bibliotheque allemande», который выходил в Париже и Страсбурге. Здесь же он разбирает опубликованное в «Revue encyclopedique» предисловие Гизо к книге «Encyclopedic progressive». Оценивая философию XVIII в., Гизо говорит, что ничего значительного там не было. «А когда, - замечает Тургенев, -жили Кант, Шеллинг, Фихте, Гегель, Якоби, с братиею в Германии, а Дюгальд-Стюарт в Англии. Но для Гизо, Европа во Франции, а Франция в Париже».

Активно публикуя материалы из зарубежных изданий, «Московский телеграф» так определил свою позицию в области литературной информации: «Само по себе разумеется, что библиографические наши известия должны быть переводимы из иностранных журналов и газет; мы избираем лучшие французские и немецкие периодические издания: "Revue encyclopedique", "Bulletin Universelie", "Journal des Debats", "Allgemeines Repertorium", Галльские, Йенские, Геттингенские и Лейпцигские ученые ведомости, "Изиду" и пр. и пр. Кроме того, предложим и собственные наши суждения, так что, если бы прежде было напечатано известие о книге, переведенное из немецкого или французского журнала, а собственное наше, по получении книги в Москве, было несогласно, мы напечатаем свое особенно, в виде прибавления к прежнему».

В отделе «Смесь» журнала появилась новая рубрика - «Журналистика». В конце 1820-х гг. здесь систематически помещались обзоры французской, немецкой и английской прессы.

«Revue encyclopedique», с которым «Московский телеграф» поддерживал особенно тесные контакты, отличался от других

французских изданий тем, что здесь существовал специальный «русский отдел». В нем работали люди, знавшие Россию, ее язык, подчас долго жившие в ней. Деятельным сотрудником Жюльена был критик и поэт Эдм-Иоахим Эро (Edm-Joachim Herau). Он прожил в России десять лет, с 1809 по 1819 гг., преподавал французский язык. Когда вернулся во Францию, постарался использовать свое знание русского языка. Эро считался во Франции едва ли не лучшим знатоком России. В журнале он занял пост главного секретаря и одновременно заведовал русским отделом. Через Эро осуществлялся заказ статей, взаимный обмен номерами с «Московским телеграфом». Сам он писал статьи о русских литераторах. Однако они не всегда встречали благожелательные отклики в России. Так, в 1825 г. «Сын Отечества» упрекал Эро за то, что тот приписывал Сумарокову мысль о целесообразности создавать русскую литературу не как исключительно национальную, а на основе современных достижений литературы европейской[20].

В то же время Вяземский пытался привлечь Эро к участию в «Московском телеграфе». Он писал в Париж А. И. Тургеневу: «Сделай одолжение, Тургенев, пересылай после (прочтения) "Телеграф" и "Вестник" в редакцию "Revue encyclopedique" от моего имени. Теро написал в "Revue" известие о "Телеграфе" довольно лестное. Нельзя ли от него выманить письмо ostensible о литературе французской или одних журналах для напечатания... Как трудно у нас издавать журнал. Вовсе нет сотрудников, а есть сотрутни. Иностранные журналы доходят поздно, не верно, разрозненные, оборванные в цензурной драке. Чужих материалов нет: своих не бывало. Пишущий народ безграмотен; грамотный не пишет».

Сотрудничество Эро в «Московском телеграфе» не состоялось. Вяземский предпочел обратиться к Якову Толстому, прибегнув к посредничеству А. Тургенева. «Скажи Толстому, что я только на

днях получил письмо его от 31-го августа [1827 г.] и, в роде предварительного, письмо от Геро, совсем не геройское. Мало уповаю на следующее; и пуще прежнего желаю, чтобы Толстой, а не Геро, был корреспондентом "Телеграфа". Геро отказать решительно не нужно: пускай и напишет он одно письмо, за которое заплатят ему; но он, по-видимому, ленив и неаккуратен, следовательно сам собою отстанет и избавит нас от неприятности сказать человеку: "Поди вон!" Сделай одолжение, негосьируй это дело с Толстым и уговори его получать деньги за труды», - пишет он Тургеневу в ноябре 1827[21]. Но, возможно, Вяземский поторопился с выводами. Сам Эро так объясняет причины несостоявшегося сотрудничества с «Московским телеграфом» в письме С. Д. Полторацкому от 1 января 1829 г.: «Я. Толстой, который живет в Париже, обратился ко мне с предложением от имени "Московского телеграфа", исходящим от кн. Вяземского. Я начал работу, подписался на журнал Бёшо, стал просматривать всю периодику в библиотеках. Но г-н Тургенев сказал мне, что кн. Вяземский ушел из "Телеграфа", и за неимением подтверждений от г-на Полевого я перестал этим заниматься».

Дальнейшая судьба Эро трагична. После июльской революции 1830 г. журнал перешел в руки Карно (Н. Carnot) и Леру (Р. Leroux). Русский отдел в нем был упразднен, Эро остался без средств к существованию. Невозможность прокормить большую семью довела его до отчаяния, и в 1838 г. он покончил жизнь самоубийством.

С 1826 г. в «Revue encyclopedique» стал сотрудничать Жан-Мари Шопен, уроженец Петербурга, в прошлом секретарь и библиотекарь русского посла в Париже князя А. Б. Куракина, с которым в 1812 г. выезжал в Россию, автор ряда работ о России. Шопен не скрывал, что государственный режим в стране душит подлинные таланты, свободолюбивые стремления. Правда, это заявлялось почти всегда в завуалированной форме. Ж.-М. Шопен пытался познакомить французскую публику с русской литерату

рой. Так, в 1826 г. он сделал стихотворный перевод поэмы Пушкина «Бахчисарайский фонтан», озаглавив его «Фонтан слез».

До 1830 г. почти в каждом номере «Revue encyclopedique» есть упоминания о России. Проведенный нами анализ содержания журнала за 1826 г. позволяет выявить общую картину литературной, научной и культурной жизни России, с которой знакомился французский читатель:

Январь. В разделе «Библиографический бюллетень» сообщается об изданных в России книгах. Подробнее об одной из них -«Описание наиболее известных кораблекрушений, которые были в разные эпохи», перевод с английского с добавлениями и объяснениями Василия Головина. Здесь же анализируется изданный в 1824 г. в Петербурге профессором Иваном Двигубским «Указатель открытий в физиологии, химии, истории и технике».

В этом номере в разделе «Научные и литературные новости» приводятся статистические данные «Народонаселение Российской империи в 1822 г». Говорится о количестве родившихся (1 539 988) и умерших (977 253), перечисляется количество людей по разным социальным категориям (дворяне, чиновники, торговцы, буржуа, крестьяне, казаки, служащие, ученые и преподаватели, армия и флот). В таблице «Увеличение русской империи» даются сводки о народонаселении страны, начиная с Ивана I (XV в.).

Февраль. Публикуется перечень переведенных и изданных в России книг. Подробно разбирается книга английского автора (Tomas Trotter) «О пьянстве и его влиянии на человека под моральным и физическим углом зрения». (Перевод сделан Александром Никитиным. СПб., 1824). Называются также «Итальянская грамматика», сборник произведений Вальтера Скотта и другие книги.

В разделе «Научные новости» помещена заметка: «Правительство отдало приказ начать работы, чтобы соединить навигационными каналами реки: 1) Москву и Волгу, 2) Шексну и Двину, 3) Неман и Вислу, через Польское королевство». В этом же разделе короткие сообщения из городов России. Петербург -«Уменьшение прав таможенников» (о том, что Россия собирается реанимировать свободную балтийскую торговлю); Могилев «Археология» (найден клад монет); Москва - «Театр» (о гастролях итальянской оперы); Одесса и Керчь - «Открытие двух музеев» (для экспонирования античных предметов Южной России).

Апрель. Сообщение о вышедших книгах российских и зарубежных авторов, подробно о переведенной с французского «Истории крестовых походов». Здесь же рассказывается о «Военномедицинском журнале», первый номер которого вышел в Петербурге в 1823 г.

Май. Перечень книг, вышедших в России.

Июнь. Перечень книг, вышедших в России. В их числе называются «Карманный русско-немецкий и немецко-русский словарь», «Словарь Академии наук» и другие.

Июль. Журнал опубликовал большой некролог Н. Карамзину. «Его кончина тем более безвременна, - говорится в нем, - что он еще не закончил своей "Истории России", 11 первых томов которой были переведены на французский язык и почти на все европейские языки». Сообщая о заслугах Карамзина перед Россией, автор некролога говорит: «Несколько лет назад Карамзин написал директору-основателю Revue encyclopedique письмо, содержащее свидетельство живейшего интереса, которое он питал к изданиям такого рода, предназначенным соединить взаимными контактами периодику и просвещенных людей всех стран»[22].

Август. В разделе «Библиографический бюллетень» помещена заметка «Стихотворения Александра Пушкина. СПб. 1826». «Это сборник произведений поэта, - говорится в ней, - который пользуется в своей стране очень большой известностью и который отличается большими познаниями и умом».

Сентябрь. В небольшой заметке рассказывается о Российской Академии наук: «Ее президент Уваров недавно сделал интересный доклад о литературе Древней Греции. Академия наук среди своих членов имеет большое количество национальных ученых. Ее заседания проходят каждую неделю по понедельникам, и ее члены по очереди выступают с чтениями».

Октябрь. «Сообщения о периодических изданиях в России». Очень подробно рассказывается о «Московском телеграфе», его структуре, отделах. В заключение короткая реплика: «Мы благодарим издателей «Московского телеграфа» за перевод нашего анализа басен Крылова, помещенного в июньской тетрадке журнала за 1825 г. и воспроизведенную через два месяца после публикации. В то же время, если верить другим русским журналам, это усердие, так лестное для нас, не было отмечено достаточными усилиями о стиле этого перевода. «Северная пчела», выпускаемая Булгариным, посвятила этому даже целую колонку своего № 125 (17 октября 1825 г.), найдя ошибку, довольно незначительную, которая содержится в замене слова «пять» (cinq. - М. Г.) на слово «сто» (cent. - М. Г.) в цитате Лафонтена». Здесь же отмечено, что автор «Северной пчелы» в той же цитате Лафонтена употребил предлог еп вместо предлога а, «что говорит о его литературном небрежении»[23].

Ноябрь. Указываются книги, вышедшие в России.

Обращались к русской теме и другие французские издания. Так, в 1827 г. «Mercure» напечатала несколько сочинений Булгарина. В 1828 г. опубликовала обзор, посвященный русской литературе.

Мнения французской прессы о политических событиях в России были разными. Если, например, прогрессивные издания довольно критически отнеслись к царской версии восстания декабристов 1825 г., представленной в «Донесении следственной комиссии», то правительственные с одобрением высказывались о позиции Николая I, занятой в отношении «бунтовщиков». «Le Moniteur», «Le Drapeau blanc» («Белое знамя») приветствовали «твердость нового императора», который задушил все беспорядки «в самом начале их возникновения».

Об интересе к России свидетельствует тот факт, что с 1825 по 1830 гг. во Франции было написано путевых заметок больше, чем за предыдущие десять лет. Следует отметить, что порой впечатления о России были поверхностными, рассуждения наивны

ми. «Нет нам счастья на пишущих путешественников, - сокрушался по этому поводу Вяземский. - По большей части все напечатанное иностранцами о России составлено из пустяков, лживых рассказов и ложных заключений»[24]. П. Свиньин в статье «Легкий способ составлять в Париже книги о России» упрекал французских авторов в том, что они в основном используют факты из книг русских писателей.

П. А. Вяземский, Я. Н. Толстой и П. Н. Свиньин выступали в прессе против поверхностного освещения русской жизни французским драматургом и публицистом Жаком-Франсуа Ансело в его книге «Шесть месяцев в России» (J-F. Ancelot. Six mois en Russie. Paris, 1827). Ансело приезжал в Россию на коронацию Николая I в свите французского маршала Мармона. Вернувшись во Францию, он поспешил опубликовать свои впечатления. Разбирая труд Ансело, Вяземский писал в Париж А. И. Тургеневу: «Книга просто глупая, а не злая. Напротив, есть какое-то добродушие, но вовсе нет головы».

Страдали серьезными недостатками и выходившие в это время во Франции антологии русской литературы. По поводу «Русской антологии», подготовленной в 1823 г. Дюпре де Сен-Мором (D. Saint-Maure. Anthologie russe suivie de poesie originale), русский рецензент, подписавшийся инициалами L. N., высказал свои критические замечания в журнале «Mercure du XIX siecle». Эту рецензию в русском переводе перепечатал «Вестник Европы». Критический отзыв на антологию Дюпре опубликовал в «Revue encyclopedique» Эдм Эро.

Тем не менее информация, отражающая подлинную жизнь России, пробивала себе дорогу к французскому читателю. Этому немало способствовали газеты и журналы, выходившие в России на французском языке. Они посылались в посольства разных стран, их выписывали русские, живущие за границей,

получали некоторые западные издания, которые нередко перепечатывали на своих страницах наиболее интересные материалы. О том, какой вес приобрела издававшаяся в России газета «Conservateur Impartial», можно судить по тому, что ее статьи перепечатывались и некоторыми русскими изданиями. Так, «Вестник Европы» перепечатал в 1817 г. из нее статью В. Кюхельбекера «Взгляд на нынешнее состояние русской словесности»[25]. Указание на то, что эта статья принадлежит Кюхельбекеру, мы находим в его дневнике. В этой же газете была опубликована и другая статья Кюхельбекера - «Опыты в стихах и прозе Батюшкова, сравнивая их между собой».

«Conservateur Impartial» являлся официальным органом Министерства иностранных дел России. Общее руководство газетой и ее агентами с 1816 г. осуществлял министр иностранных дел И. А. Каподистрия, грек по национальности, перешедший на службу русскому правительству в 1807 г. В 1815г. ему было пожаловано звание статс-секретаря по иностранным делам, а в 1816 г. он был назначен министром иностранных дел. Сохранилась его обширная переписка с агентами в разных странах. В 1827 г. Каподистрия вышел в отставку и уехал в Грецию.

Очевидно, деятельность печатного органа Министерства иностранных дел на французском языке не вполне удовлетворяла правительство. В 1825 г. газета подверглась очередной реорганизации и получила новое название «Journal de Saint-Petersbourg». Активное участие в ее издании принимал А. И. Кошелев, известный русский публицист и общественный деятель. С 1826 г. он служил в департаменте иностранных исповеданий, делал выписки из зарубежных газет для Николая I.

В феврале 1828 г. в письме матери Кошелев посылает номер «Journal de Saint-Petersbourg» и сообщает: «Если вы читаете парламентские статьи, то знайте, что они прошли через мои руки. Большая часть отчетов о них составлена по моим извлечениям.

Обратите внимание на заседания 29 и 31 января, 11 и 14 февраля. Конечно, это только скелет из моих извлечений, самое интересное должно было быть выпущено»[26].

Коренным образом отличался от официального органа Министерства иностранных дел «Bulletin du Nord», выходивший в России на французском языке в 1828-1829 гг. Его полное название в переводе звучало так: «Северный бюллетень. Газета научная и литературная, содержит: воспоминания и заметки, анализ и выдержки из новых произведений, смесь, библиографические объявления и т. д. Издается в Москве Г. Ле Коэнтом де Лаво». Программа этого газетно-журнального типа издания объявлялась в первом номере: «Предпринимая выпуск периодического издания, предназначенного, если мы осмелимся это сказать, играть роль посредника между Россией и другими цивилизованными странами, мы считаем возможным открыть "Bulletin du Nord" обзором русской литературы в наиболее широком смысле этого слова, то есть начиная с ее зарождения до наших дней». Здесь же была помещена перепечатка статьи из «Московского телеграфа», в которой давалась краткая характеристика периодических изданий России, в том числе и самого «Bulletin du Nord». В ней говорилось, что газета выходит на французском языке раз в месяц и представляет из себя тетрадки по 5-6 листов: «Цель этого издания - сделать достоянием иностранцев современное состояние литературы, статистики и искусства в России».

«Московский телеграф» доброжелательно отозвался о первой книге журнала (так определяет тип «Bulletin du Nord» «Московский телеграф». - М. Г.у «Bulletin du Nord», журнал ученого и литературного содержания, и проч., издав. Г. Ле Коэнтом-де-Лаво, кн. 1, январь 182[8] г. - Участь журналов, издаваемых] в России на иностранном каком-либо языке, доныне всегда была незавидная. Бедные переселенцы сии сиротели на чужбине, говорили, по большей части, не складно и гибли в мале. Желая успехов новому журналу, на иностранном языке в Москве изда-

ваемом, заметим, что главная трудность такого издания состоит в том, какое направление должно дать у нас такому журналу: должен ли он перепечатывать лучшее из иностранн[ых] книг и журналов, или переводить более с русского? Первое, конечно, скорее пустило бы у нас в ход журнал, но последнее нам гораздо полезнее, и мы радуемся, что издатель Северных известий посвящает свой журнал единственно одному русскому. Нам надобно было такого посредника, который передавал бы от нас свежие и верные известия иностранцам, указывал ошибки в известиях о России, помещаемых в разных иностранных журналах и книгах, словом: старался представить иностранцам Россию в настоящем ее виде. Русские читатели в таком журнале будут находить много уже знакомого им, ибо он должен большею частию заключать в себя перевод того, что мы уже читали по русски, следовательно, может быть, что такой журнал и не найдет в России много читателей, но мы уверены, что за границею будут читать его с большим любопытством и будут перепечатывать из него статьи во Франции, Англии и Германии. Г. К. Де-лаво, кажется, хочет сделать свой журнал именно посредником между Россиею и иностранцами, и первая книжка его удачно ведет к достижению цели. Она начинается статьею: Историческое обозрение русской литературы. Сочинитель сей статьи излагает исторически ход просвещения, наук и литературы в России <...> Из сего обозрения можно заключить, что издатель заботится о разнообразии и занимательности своего журнала. Полагаем, что публика почтит похвальные труды его своим вниманием»[27]. С большой радостью был встречен «Bulletin du Nord» и редакцией «Revue encyclopedique».

Шарль Корбе утверждает, что П. А. Вяземский возлагал на этот журнал большие надежды, но, на наш взгляд, это не совсем справедливо. Безусловно, Вяземский понимал необходимость знакомить со своей страной Запад (и, в первую очередь, Францию), чьи народы регулярно снабжались через разные каналы

недостоверной информацией о ней. «Невежество французов во всем, что до России касается, всеобъемлющее. Fain в своем "Манускрипте 1812 года" называет Кутузова Рымнийским или Италийским, не помню. В словаре Boiste, dans le "Vocabulaire des personnes remarquables" находится "Iwan, princesse russe". За to спасибо про Чернышева. Что это сказано у Walter Scott? Когда была Неаполитанская королева в Петербурге в царствование Павла? Я никогда не слыхал о том. И кто этот "Lewinshoff, grand veneur de Russie, qui fut charge des negotiations en faveur de la cour de Naples?"»[28] - писал он А. И. Тургеневу 1 января 1828 г. Однако, положительно оценивая саму идею, Вяземский все же сомневался в ее успешной реализации: «...В Москве готовится французский журнал (Речь идет о «Bulletin du Nord». - М. Г.), в котором хотят выводить на свежую воду нелепость иностранцев в их суждениях и известиях о России. Мысль хорошая, но исполнение, вероятно, не будет ей соответствовать». Кн. Вяземский оказался прав в своих опасениях. Журнала, столь нужного, в котором была бы представлена иностранцам истинная Россия, не получилось. «Bulletin du Nord» просуществовал недолго: с января 1828 г. по октябрь 1829 г. Он не справился с возложенной на него миссией, был вялым, скучным, не пользовался особой популярностью у читателей.

Газеты на французском языке выходили и в других городах России. В № 7 «Bulletin du Nord» поместил перепечатанный из «Московского телеграфа» обзор одесской газеты на французском языке «Messager de la Russie meridional» («Вестник Южной России»). Газета издавалась с 1 апреля 1820 г. предприимчивым французом Жаном де Валлоном, была рассчитана на иностранных купцов-негоциантов, которые играли заметную роль в коммерческой жизни Одессы. Она публиковала сведения о движении судов, о прибывших в город товарах и ценах на них, о состоянии торговли в соседних странах, информацию о культурной жизни города.

В сентябре 1823 г. издатель добился от губернатора графа Воронцова разрешения публиковать в газете политические статьи, прежде уже опубликованные в петербургских и московских журналах. В ноябре 1823 г. «Messager» напечатал в переводе с греческого статью о греко-турецкой войне, в которой речь шла о поражении турок. Статья вызвала неудовольствие городских властей, и Воронцов отменил свое разрешение на публикацию политических материалов. В связи с отказом де Валлона опубликовать это решение на страницах «Messager», газета была закрыта.

Примерно через месяц в Одессе появилась новая газета -«Journal d'Odessa ou Courrier commercial de la Nouvelle Russe» («Одесская газета или Коммерческий вестник Новой России»), которая представляла собой тип торгово-экономического издания и просуществовала до 1869 г.

В Петербурге с 1829 г. стал выходить журнал на французском языке «Le Furet» («Хитрец»), редактировали его французские эмигранты, сначала Ш. Сан-Жюльен, затем Сан-Тома. Это был тип тонкого журнала, рассчитанного на великосветскую публику. В нем помещались различные слухи, сплетни, театральные и музыкальные новости. Большое внимание уделялось событиям, происходившим в культурной жизни Франции. Частая периодичность (сначала один раз в неделю, затем два) позволяла журналу очень подробно информировать о них русскую публику.

Рассматривая период 1815-1830 гг., нужно отметить, что он был довольно плодотворным в установлении прямых контактных связей между журналистикой России и Франции. Активное взаимодействие прессы двух стран влекло за собой, с одной стороны, знакомство Запада с культурой и литературой России, с другой - приобщение России к культурным ценностям Запада, так как французский язык выполнял роль посредника. По наблюдению Ш. Корбе, с 1825 г. французская печать решительно перестала высказываться о России как стране отсталой и варварской. Напротив, в ней стала преобладать тема научных, литературных, промышленных достижений.

Широкое распространение идей французских философов, просветителей способствовало тому, что в России формирова лось поколение, тяготившееся деспотической формой правления. Это поколение было уверено, что не только в развитии культуры, но и в формах правления Россия должна на равных войти в число европейских стран.

  • [1] Патуйе Ю. Мольер в России. Птр., 1924. С. 15. 2 Московский телеграф. 1825. Ч. V. С. 45.
  • [2] В научной литературе этот вопрос освещен подробно: Нечаева В., Дурылин С. П. А. Вяземский и Франция // Литературное наследство. Т. 31/32. М., 1937; Нечкина М. В. Движение декабристов. В 2 т. М., 1955; Цейтлин А. Г. Творчество Рылеева. М., 1955; Михайловская И М. Журнал «Сын Отечества» периода Отечественной войны и становления декабризма (1812-1818 гг.) // Учен. зап. Удмурт, гос. пед. ин-та. Ижевск, 1956. Вып. 9; Прохоров Е. П. Публицистика декабристов. М., 1961; Сыроечковский Б. Е. Из истории движения декабристов. М., 1969; Эйдельман Н. Я. Лунин. М., 1970; Пугачев В. В. О специфике декабристской революционности (некоторые спорные вопросы) // Освободительное движение в России. Саратов, 1971; Орлик О. В. Декабристы и революционная мысль в Западной Европе в 20-х годах XIX века (К вопросу о революционных связях) // Вестник Московского университета. Сер. IX. История. 1975. № 2; Орлова Т. В. Особенности исторического пути России в зеркале декабристского движения // 14 декабря 1825 года. Источники, исследования, историография, библиография. Вып. VII. СПб., 2005. С. 510-522. 2 Сын Отечества. 1814. Ч. 13,14.
  • [3] Московский телеграф. 1827. Ч. XIII. С. 349. 2 Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т. VII. СПб., 1892. С. 803. 3 Корбе Ш. Указ. соч. С. 198.
  • [4] Московский телеграф. 1826. Ч. IX. С. 46.
  • [5] Ledre Ch. Histoire de la presse. Paris, 1958. P. 186.
  • [6] Вестник Европы. 1818. Ч. XCVIII. № 6. С. 156-157. 2 Ledre Ch. Histoire de la presse. P. 185.
  • [7] Вестник Европы. 1818. Ч. СП. № 22. С. 139.
  • [8] Вестник Европы. 1818. Ч. СП. № 3. С. 82. 2 Тургенев Н. И. Россия и русские. М., 2001. С. 49.
  • [9] Вестник Европы. 1816. Ч. LXXXV. № 2. С. 101. 2 Московский телеграф. 1826. Ч. XII. С. 63. 3 Там же. 1825. Ч. VII. С. 23-26.
  • [10] Нечаева В. П. А. Вяземский как пропагандист творчества Пушкина во Франции // Литературное наследство. Т. 58. М., 1952. С. 310.
  • [11] Литературное наследство. Т. 58. М., 1952. С. 309-312. 2 Цит по: Дурылин С. Н. П. А. Вяземский и «Revue encyclopedique» // Литературное наследство. Т. 31/32. М., 1937. С. 96. 3 Кулешов В. И. Литературные связи России и Западной Европы в XIX веке (первая половина). Изд-ие 2-е, испр. и доп. С. 316. 4 Литературное наследство. Т. 58. М., 1952. С. 301. 5 Там же. Т. 31/32. С. 99.
  • [12] Лотман Ю. М. Походная типография штаба Кутузова и ее деятельность // 1812 год. К стопятидесятилетию Отечественной войны. М., 1962. С. 222. 2 Цит. по: Нечаева В. Письмо Грибоедова П. А. Вяземскому И Литературное наследство. Т. 47/48. М., 1946. С. 239. 3 Литературное наследство. Т. 31/32. М., 1937. С. 89-106.
  • [13] Revue encyclopedique. 1826. Т. XXXI. Septembre. Р. 764. 2 Ibid. 1827. Т. XXXVI. Octobre. Р. 218-219. 3 Московский телеграф. 1827. Ч. XVII. С. 182-183.
  • [14] Прийма Ф. Я. С. Д. Полторацкий как пропагандист творчества Пушкина во Франции // Литературное наследство. Т. 58. М., 1952. С. 298. 2 Revue encyclopedique. 1822. Т. XVI. Octobre. Р. 119-120.
  • [15] Литературное наследство. Т. 58. М., 1952. С. 301. 2 См.: Крамер В. В. О литературной деятельности С. Д. Полторацкого в 1830-е годы // Русская литература. 1974. № 2. 3 Дурылин С. П. А. Вяземский и «Revue encyclopedique». 4 Гос. архив Рос. Фед. Ф. 109. 1-я экспедиция. Оп. 6. Ед. хр. 168.
  • [16] Цит. по: Крамер В. В. Указ. соч. С. 159. 2 Revue encyclopedique. 1824. Т. XXV. Septembre. Р. 455.
  • [17] РГБ. Отдел рукописей. Ф. 233. Картон 12. Ед. хр. 20. (Прилож. к письму от 22.07.1828). 2 Крамер В. В. Указ. соч. С. 158.
  • [18] Гиллелъсон М. И. А. И. Тургенев и его литературное наследство // Тургенев А. И. Хроника русского. Дневники (1825-1826 гг.). М.; Л., 1964. С. 452. 2 Вяземский П. А. ПСС. Т. I. СПб., 1878. С. 222.
  • [19] Московский телеграф. 1827. Ч. XIII. С. 90-98. 2 Там же. С. 162-165. 3 Там же. 1825. Ч. I. С. 90-91.
  • [20] Сын Отечества. 1825. Ч. 104. С. 287. 2 Такова транскрипция фамилии Herau, сделанная Вяземским. 3 Открытое (фр.). 4 Пушкин в неизданной переписке современников // Литературное наследство. Т. 58. М., 1952. С. 63.
  • [21] Остафьевский архив князей Вяземских. Т. III. СПб., 1899. С. 167. 2 Эро имеет в виду журнал «Bibliographic de la France», основанный французским библиографом А. Ж. Бёшо. 3 Цит. по: Крамер В. В. Указ. соч. С. 159.
  • [22] Revue encyclopedique. 1826. Т. XXXI. Juillet. Р. 244. 2 Ibid. Aout. Р. 406. 3 Ibid. Septembre. P. 812.
  • [23] Revue encyclopedique. 1826. Т. XXXII. Octobre. Р. 121-122.
  • [24] Московский телеграф. 1827. Ч. XV. С. 231. 2 Там же. 1827. Ч. XVIII. С. 35-36. 3 Остафьевский архив князей Вяземских. Т. III. С. 162. 4 Вестник Европы. 1829. № 122. С. 103. 5 Revue encyclopedique. 1826. Т. XXXII. Decembre. Р. 646.
  • [25] Вестник Европы. 1817. Ч. XCV. № 18. С. 154-157. 2 Русская старина. 1875. Т. XIV. С. 75. 3 Conservateur Impartial. 1817. № 85. 4 Внешняя политика России. Т. 2 (X). М., 1976.
  • [26] Биография А.И. Кошелева. Т. I. Кн. 2. М., 1889. С. 176. 2 Bulletin du Nord. 1828. № 1. Р. 3. 3 Ibid.
  • [27] Московский телеграф. 1828. Ч. I. С. 277. 2 См. Корбе Ш. Указ. соч. С. 229. 3 Там же.
  • [28] русский обер-егермейстер Левинцов, которому доверено вести переговоры в пользу неаполитанского двора (фр.) 2 Остафьевский архив князей Вяземских. Т. III. С. 174. 3 Там же. С. 173-174.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >