Творческая зрелость

1971-1976 гг. - пик художественной зрелости поэта, его попытки влиться в официальную литературу. Он встречается по этому поводу с Давидом Самойловым, Борисом Слуцким, Александром Межировым, Евгением Евтушенко, Андреем Вознесенским и другими писателями; предлагает свои стихотворные тексты редакциям для публикации. Однако все тщетно, и остается продолжать творить без перспективы официального признания.

В начале этого периода написано одно из лучших произведений Владимира Высоцкого - «Кони привередливые» (1972 г.). В нем поэт сумел отрешиться от свойственной его творчеству привязанности к советскому и тоталитаристскому контексту и подняться до художественных обобщений, не обусловленных напрямую конкретно-историческими обстоятельствами. И, как обычно в таких случаях, Высоцкий берет трагическую ноту. В «Конях привередливых» передано поразительное чувство бездны, беспредельного, ощущение жизни, летящей под откос, когда нельзя задержаться и приходит лихое отчаяние:

Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краю

Я коней своих нагайкою стегаю, погоняю...

Что-то воздуху мне мало - ветер пью, туман глотаю, -

Чую с гибельным восторгом: пропадаю, пропадаю!

Чуть помедленнее, копи, чуть помедленнее!

Вы тугую не слушайте плеть!

Но что-то кони мне попались привередливые -

И дожить не успел, мне допеть не успеть.

Кони Высоцкого - это не только образ времени, уносящего человека к смерти, но и поэзия, творчество, вдохновение.

Владимир Семенович чувствовал, что и он сам, и его Пегас всегда находятся «на краю», и сумел передать это состояние, запечатление которого потому и находит отклик в сердцах многих людей, и прежде всего русских, что является для них знакомым и близким.

Но в первую очередь поэта волнует гражданская проблематика. Его недовольство вызывают процессы, идущие в стране, а также советские люди, идейные строители коммунизма, если верить официальной пропаганде тех лет, и заурядные, не всегда трезвые обыватели, если согласиться с версией Высоцкого. Их он настолько блистательно изображает в песне «Диалог у телевизора» (1973 г.), что ее персонажи Зина и Ваня стали нарицательными.

В начале 1970-х поэт окончательно избавляется от иллюзий по поводу реформирования брежневского режима, главу которого аллегорически изображает в качестве прототипа центрального персонажа сатирической песни «Козел отпущения» (1972 г.). Автор обращается к форме подцензурного иносказания, известной еще из античности, - эзопову языку.

Есть основания считать, что Высоцкий намеренно старался избежать зашифровки содержания своих произведений, о чем достаточно убедительно свидетельствуют его творчество, а также интервью и выступления перед зрителями. Так, в 1971 г. в песне «Я все вопросы освещу сполна...» он открыто декларирует неприятие поэтической истины, поданной в зашифрованном виде: «Во мне Эзоп не воскресал». Однако по иронии обстоятельств всего через год поэт воспользовался «рабским слогом» в «Козле отпущения».

Для достижения сатирической выразительности автор песни прибегает к широкому кругу традиционных иносказательных приемов. К ним в первую очередь относятся басенные образы (Волк, Медведь, Козел и др.), используемые как сатирические псевдонимы. Интересен язык произведения, изобилующий фразеологизмами, поговорками, каламбурами. Значительную сатирическую нагрузку несет характерное для творческой манеры Высоцкого пародированное употребление бюрократических клише, широко бытовавших в советское время («крепло мнение», «героическая личность» и др.). Ироническая интонация первых четверостиший, нарастая, к финалу переходит в открытый сарказм.

Ассоциации, вызываемые описанием похождений и нрава Козла, выстраиваются в достаточно отчетливую картину, позволяющую определить, что прообразом заглавного персонажа является многолетний правитель советской страны Л. И. Брежнев, удостоенный когда-то величаний «дорогой» и «героическая личность», которые умело обыграны в песне «Козел отпущения». Высоцкий пользуется аллюзией, употребляя рифму-намек, созвучную находящейся за пределами стихотворного текста фамилии прототипа: «по-медвежье-му - промеж ему», «по-прежнему - по-медвежьему». В жертву аллюзии принесены правила орфографии, что, однако, лишь усиливает сатирическую выразительность центрального образа.

Песня «Козел отпущения» является одной из наиболее впечатляющих иллюстраций отсутствия в творчестве Высоцкого запретных с точки зрения советской цензуры тем. Правда, высказанная поэтом, превышала любые мыслимые пределы лояльности тогдашней власти, так как обличала политическое руководство страны, находившееся вне официальной критики. Однако использование в качестве стратегического художественного приема эзопова языка позволило стихотворному тексту песни избежать цензурных рогаток и выйти в свет в 1981 г., еще при жизни прообраза главного персонажа, хотя и после смерти автора.

Творчество Владимира Высоцкого 1970-х гг. характеризуется нарастанием трагизма («Штормит весь вечер, и пока...»), ощущением бесперспективности избранного страной исторического пути («Очи черные», «Мосты сгорели, углубились броды...»). Поэт с горькой иронией реагирует на коммунистический миф о неизбежности общественного прогресса, в аллегорической форме подчеркивая, что он недостижим в условиях тоталитаризма, где, выражаясь словами Иосифа Бродского, «тот, кто впереди, похож на тех, кто сзади»:

Мосты сгорели, углубились броды, И тесно, видим только черепа, И перекрыты выходы и входы, И путь один - туда, куда толпа.

И парами коней, привыкших к цугу, Наглядно доказав, как тесен мир, Толпа идет по замкнутому кругу, И круг велик, и сбит ориентир.

Ничье безумье или вдохновенье Круговращенье это не прервет. Но есть ли это вечное движенье Тот самый бесконечный путь вперед?

Одной из ведущих у Высоцкого становится тема насилия в тоталитарном обществе, рассматриваемая как в аллегорическом, так и в конкретно-реалистическом плане («Мои похорона», «Баллада о короткой шее», «Слева бесы, справа бесы...», «Летела жизнь» и др.). Параллельно в эти же годы создай цикл детских песен к радиоспектаклю «Алиса в стране чудес», демонстрирующий широту творческого диапазона поэта.

Заключительный этап биографии Владимира Высоцкого наиболее трагичен. Поэта мучает состояние безысходности, он часто накачивает себя алкоголем и наркотиками. Ссорится с родными и друзьями, вступает в конфликт с труппой театра па Таганке и главным режиссером, теряет взаимопонимание с обожавшей его Мариной Влади. Последнюю точку поставило постижение бессмысленности попыток обратиться к широкой аудитории: послушают, уйдут - и все по-прежнему, «все не так, как надо».

Высоцкий пишет значительно больше, чем прежде, стихотворений - не песен для исполнения на публике, а стихотворений - в стол. Образ «простого человека» в них нередко сатиричен, хотя объектом авторской насмешки выступает не столько он, сколько все тот же советский тоталитаризм:

Мы бдительны - мы тайн не разболтаем, Они в надежных жилистых руках.

К тому же этих тайн мы знать нс знаем -Мы умникам секреты доверяем, А мы, даст бог, походим в дураках.

В скобках заметим, что Владимир Высоцкий не был великим поэтом. Великие посвящают свое творчество художественному исследованию природы человека. При этом они не отрешаются от контекста своей эпохи, но и ие зацикливаются преимущественно на нем, а умеют разглядеть в современном вечное, и с такой точки зрения говорят о злободневном. Привычным стало слышать правильные слова о бремени таланта, однако способно вызвать удивление утверждение о том, что недостаток таланта - еще худшее ярмо, уничтожающее художника своей безысходностью. Таковой, на наш взгляд, была главная проблема поэта В. Высоцкого, на которую наслаивались и которой стимулировались другие.

О кризисном состоянии Высоцкого, угрожающе усугубленным потреблением психостимуляторов, свидетельствуют строки, написанные им менее чем за два месяца до смерти: «Мне снятся крысы, хоботы и черти...» (1980 г.). Жизнь явно шла к финалу...

В своем последнем стихотворении поэт сетует: «И снизу лед, и сверху - маюсь между...». Лед снизу - народ, лед сверху - власть, по отношению к ним у поэта не осталось ничего, кроме отчуждения. Опять «шсстидссятничсская» поза жертвы, опять неумение посмотреть на проблему глубже, хотя бы спросить с себя... Завершается стихотворение и вместе с тем поэтическое творчество Высоцкого, человека, которого трудно назвать религиозным[1], упоминанием бога - отчетливый признак духовного одиночества, готовности к смерти. Больше апеллировать было не к кому и не к чему:

Мне есть что спеть, представ перед Всевышним, Мне будет чем ответить перед Ним.

Владимир Высоцкий был ведущим поэтом среди советских бардов 1960-1980-х гг. XX века - романтиков эпохи «застоя» и одним из лучших поэтов своего времени, богатого на литературные дарования. В его лирике активно использовались фольклорные, библейские, античные образы. Он мастерски вживлял в ткань художественного произведения такие малоактуальные в современной русской поэзии приемы, как каламбурная рифма, аллегория (особенно охотно - в виде эзопова языка), гротеск. Высоцкий использовал в своем творчестве разнообразные лексические пласты: от воровского жаргона и уличного сленга до литературного языка. Его образы отличаются глубиной и многослойностыо.

Обширна проблематика, прежде всего социальная, поэзии Высоцкого. Можно смело назвать его представителем гражданской лирики и лишь перечислить некоторые из проблем, затронутых в его творчестве и не упомянутых выше. Поэт повествует о последствиях выселения народов с их исконных территорий в период сталинского правления, о привлечении научных работников к уборке урожая, о пьянстве, алкоголизме и наркомании как национальном бедствии, об антисемитизме, о нелепости и несуразности поводов к эмиграции, о доходящей до абсурда строгости отбора кандидатов на поездку за рубеж, о преклонении перед поделками массовой культуры, о пристрастии к мистическим учениям, о целом ряде международных вопросов и т. д., и т. п. Часто, поднимая очередную проблему, Высоцкий сожалел, что «рядом товарищей нет» и некому поддержать его.

Заслугами поэта были правдивость, гражданское мужество и то глубокое единение с народной душой, которое позволяет назвать демократизм важнейшей чертой его творческого и общественного облика. Именно благодаря этой черте В. Высоцкий является абсолютным чемпионом прижизненной популярности среди поэтов всех времен и народов.

Как лирический поэт, Владимир Высоцкий близок к Сергею Есенину, как сатирик-бытописатель - к Михаилу Зощенко. Можно отметить также традиции и влияние па его музу Пушкина, Блока, Аполлона Григорьева и др. Социаль ная сатира Высоцкого («Веселая покойницкая», «Гербарий» и т. д.) вызывает в качестве ближайшей ассоциации фантасмагории Франца Кафки («Процесс», «Превращение»).

Несмотря на то, что многие произведения поэта обращены к реалиям 1960-1970-х гг. XX века, немалая часть его творческого наследия может претендовать на длительный срок активного существования в духовном мире читателя. Поразительные, запоминающиеся образы, романтически бескомпромиссная нравственная позиция и открытость лирического героя Высоцкого, безусловно, должны найти поклонников и во времена, отдаленные от наших.

Литература

  • 1. Абрамова Л., Перевозчиков В. Факты его биографии. М., 1991.
  • 2. В. С. Высоцкий в контексте русской культуры. М., 1990.
  • 3. В. С. Высоцкий: Исследования и материалы. Воронеж, 1990.
  • 4. Влади М. Владимир, или прерванный полет. М., 1989.
  • 5. Владимир Высоцкий: Человек. Поэт. Актер. М., 1989.
  • 6. Высоцкий В. С. Собр. соч.: В 4 кн. М., 1997.
  • 7. Георгиев Л. Владимир Высоцкий: Встречи, интервью, воспоминания. М., 1990.
  • 8. Живая жизнь: Штрихи к биографии Владимира Высоцкого. М., 1988.
  • 9. Канчуков Е. Приближение к Высоцкому. М., 1997.
  • 10. Карякин Ю. О песнях Владимира Высоцкого // Литературное обозрение, 1981, № 7.

И. Кулагин А. В. Поэзия В. С. Высоцкого: Творческая эволюция. М., 1997.

  • 12. Новиков В. И. В Союзе писателей не состоял: Писатель Владимир Высоцкий. М., 1991.
  • 13. Русские писатели 20 века: Биографический словарь. М., 2000.
  • 14. Скобелев А., Шаулов С. Мир и слово. Воронеж, 1991.
  • 15. Смехов В. Живой, и только: Воспоминания о Владимире Высоцком. М., 1990.
  • 16. Старатель: Еще о Высоцком: Сборник воспоминаний. М., 1994.
  • 17. Чупринин С. Вакансия поэта // Знамя, 1988, № 7.

ПОЭЗИЯ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ ТРЕТЬЕЙ ВОЛНЫ ЭМИГРАЦИИ

  • [1] Отношение Высоцкого к религии также было «шестидесятническим». Он и в этом вопросе «маялся между», или, как по-своему точно и о себе сказал другой «шестидесятник» Евгений Евтушенко, метался «между городом Нет и городом Да». В 1967 г. Высоцкий пишет сатирическую «Песню плотника Иосифа, девы Марии и Святого Духа», в 1975 г. - «Купола российские» с пронзительно звучащими строками «Купола в России кроют чистым золотом, // Чтобы чаще Господь замечал...». Но, пожалуй, наиболее впечатляющий пример - песня «Я не люблю» (1968 г.), в которой сначала поэт заявлял: «Когда я вижу сломанные крылья, // Нет жалости во мне - и не спроста: // Я не люблю насилья и бессилья, // И мне не жаль распятого Христа». Однако вскоре последняя строчка была изменена, причем радикально, с комиссарской на христианскую: «Вот только жаль распятого Христа». И это нс расчет, нс следование конъюнктурным соображениям, а трагическая раздвоенность мировоззрения поэта, «шестидесятническая» по своим истокам и постмодернистская по своей природе.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >