Преступления, посягающие на внешнюю безопасность государства

Преступления, посягающие на легитимность государственной власти

5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговора» (содержание п. 2, 4 и 5 постановлением ЦИК СССР от 14 сентября 1937 г. было распространено на дела о контрреволюционном вредительстве и диверсии).

Эти законодательные акты и явились нормативным обеспечением «большого террора» 30—50 гг. XX в., жертвами которого оказались миллионы советских людей.

Чудовищным репрессиям подверглись представители всех социальных слоев советского общества. В числе их — крупные партийные и государственных деятели, выдающиеся военачальники и рядовые военнослужащие, знаменитые ученые и рядовые научные сотрудники, представители творческой интеллигенции (писатели, журналисты, артисты, режиссеры и другие театральные деятели), священнослужители, рабочие, служащие, крестьяне. Приведем лишь статистические данные об осужденных по делам о контрреволюционной деятельности военными трибуналами и Военной коллегией ВС СССР за 1935 г. (год, когда политический террор только-только набирал силу). Социальное положение осужденных за контрреволюционные преступления было следующим: кулаки — 1,8%, единоличники — 19,7%, колхозники — 43,0%, рабочие — 13,1%, служащие — 15,3%, прочие — 0,2%'.

В литературных и специальных источниках приводятся разные цифры количества репрессированных, и точные данные на этот счет вряд ли возможно получить. Нас же убеждает анализ статистических и других данных, сделанный В. Кудрявцевым и А. Трусовым. По их подсчетам, общее число осужденных за политические преступления в судебном и внесудебном порядке составляет примерно 6 млн 105 тыс. человек

(из них лиц, приговоренных к высшей мере наказания, — около 1 млн 165 тыс. человек). При этом авторы подчеркивают, что их подсчеты дают лишь предположительные результаты1.

Следующие изменения в уголовном законодательстве об ответственности за государственные преступления связаны с Великой Отечественной войной и послевоенным периодом отечественной истории. Так, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 ноября 1943 г. «Об ответственности за разглашение государственной тайны и за утрату документов, содержащих государственную тайну» усиливалась ответственность за совершение этих преступлений. Одноименный Указ от 9 июня 1947 г. уточнял как составы указанных преступлений, так и санкции вновь формулируемых норм.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 января 1950 г. «О применении смертной казни к изменникам Родины, шпионам, подрывникам-диверсантам»[1] было допущено применение к указанным лицам смертной казни (отмененной Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 г.).

Период «хрущевской оттепели» связан с отказом от самого тяжкого наследия сталинизма в области уголовного законодательства и уголовной политики (осуждение массовых репрессий и реабилитация их жертв, отмена законодательных актов о внесудебной репрессии, принятие Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г., отменивших применение уголовного закона по аналогии). Коснулось это и законодательства об ответственности за государственные преступления. Одновременно с Основами уголовного законодательства 25 декабря 1958 г. был принят Закон СССР «Об уголовной ответственности за государственные преступления», а также Закон СССР от 25 декабря 1958 г. «Об уголовной ответственности за воинские преступления». В соответствии с Законом об ответственности за государственные преступления все государственные преступления подразделялись на две группы: 1) особо опасные государственные преступления и 2) иные государственные преступления. К первым были отнесены: 1) измена Родине, 2) шпионаж, 3) террористический акт, 4) тер-

рористический акт против представителя иностранного государства, 5) диверсия, 6) вредительство, 7) антисоветская пропаганда и агитация, 8) пропаганда войны, 9) организационная деятельность, направленная к совершению особо опасных государственных преступлений, а равно участие в антисоветской организации, 10) особо опасные государственные преступления против другого государства трудящихся. К иным государственным преступлениям относились: 1) нарушение национального и расового равноправия, 2) разглашение государственной тайны, 3) утрата документов, содержащих государственную тайну, 4) бандитизм, 5) контрабанда, 6) массовые беспорядки, 7) уклонение от очередного призыва на действительную военную службу, 8) уклонение от призыва по мобилизации, 9) уклонение в военное время от выполнения повинностей или уплаты налогов, 10) незаконный выезд за границу и незаконный въезд в СССР, 11) нарушение правил международных полетов, 12) нарушение правил безопасности движения и эксплуатации транспорта, 13) повреждение путей сообщения и транспортных средств, 14) изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг, 15) нарушение правил о валютных операциях, 16) недонесение о государственных преступлениях1.

Указом Президиума Верховного Совета СССР «О дополнении статьи 1 Закона об уголовной ответственности за государственные преступления» от 13 января 1960 г.[2] статья об ответственности за измену Родине была дополнена следующим положением (носящим ярко выраженный профилактический характер): «Не подлежит уголовной ответственности гражданин СССР, завербованный иностранной разведкой для проведения враждебной деятельности против СССР, если он во исполнение преступного задания никаких действий не совершил и добровольно заявил органам власти о своей связи с иностранной разведкой».

В таком виде указанные нормы об ответственности за государственные преступления вошли и в УК РСФСР 1960 г. Глава первая его Особенной части называлась «Государственные преступления» и состояла из двух разделов (частей): I «Особо опасные государственные преступления» (ст. 64—73) и II «Иные государственные преступления» (ст. 74—88).

Законом РСФСР от 25 июля 1962 г.1 глава УК РСФСР 1960 г. об ответственности за государственные преступления была дополнена ст. 771 (действия, дезорганизующие работу исправительно-трудовых учреждений), ст. 881 (недонесение о государственных преступлениях) и ст. 88[3] (укрывательство государственных преступлений).

При общей либерализации ответственности за государственные преступления (сокращение перечня особо опасных, снижение наказания за их совершение и некоторые другие послабления по сравнению с предыдущим законодательством) и Закон об уголовной ответственности за государственные преступления, и УК РСФСР 1960 г. сохраняли прежний подход к определению круга государственных преступлений. Особенно это относилось к иным государственным преступлениям. Фактически таковыми можно считать лишь некоторые из них (нарушение национального и расового равноправия; разглашение государственной тайны; утрата документов, содержащих государственную тайну; в определенной мере недонесение о государственных преступлениях и укрывательство государственных преступлений). Все остальные посягают на иные объекты и по своей юридической природе представляют хозяйственноэкономические преступления, преступления против общественной безопасности, транспортные преступления, преступления против правосудия, против порядка управления.

В дальнейшем (до конца 80-х гг. XX в.) законодательство об ответственности за государственные преступления изменилось в сторону усиления наказания за совершение некоторых из них. Так, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 июля 1961 г. «Об усилении уголовной ответственности за нарушение правил о валютных операциях»2 был сконструирован квалифицирующий состав нарушения правил о валютных операциях (санкция — лишение свободы на срок от пяти до 15 лет с конфискацией имущества и со ссылкой на срок от двух до пяти лет или без ссылки или смертной казнью с конфискацией имущества). Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 мая 1961 г. «Об усиле

нии борьбы с особо опасными преступлениями»1 применение смертной казни допускалось в отношении особо опасных рецидивистов и лиц, осужденных за тяжкие преступления, терроризирующих в местах лишения свободы заключенных, вставших на путь исправления, или совершающих нападение на администрацию, или организующих с этой целью преступные группировки, а также активно участвующих в группировках. Также Указ Президиума Верховного Совета СССР от 1 июля 1961 г. допустил применение смертной казни за квалифицированный состав этого преступления (совершение его в виде промысла или в крупных размерах, а равно лицом, ранее осужденным за такие преступления). В Указе Президиума Верховного Совета СССР от 11 января 1984 г. «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты СССР об уголовной ответственности и уголовном судопроизводстве»[4] уточнялись формулировки норм об ответственности за измену Родине, диверсию, антисоветскую агитацию и пропаганду и формулировался состав передачи иностранным организациям сведений, составляющих служебную тайну. Все эти дополнения также расширяли основания уголовной ответственности за указанные преступления.

Совсем в ином направлении происходило изменение законодательства об ответственности за государственные преступления в последние годы существования Советского Союза на волне перестройки, а именно в направлении его демократизации. И самой, пожалуй, основной в этом направлении следует признать отмену печально знаменитой статьи УК РСФСР 1960 г. об ответственности за антисоветскую агитацию и пропаганду. Это было сделано Законом СССР от 31 июля 1989 г. «Об утверждении Указа Президиума Верховного Совета СССР от 8 апреля 1989 г. «О внесении изменений и дополнений в Закон СССР „Об уголовной ответственности за государственные преступления" и некоторые другие законодательные акты СССР». Вместо состава антисоветской агитации и пропаганды вводился состав призывов к насильственным свержению или изменению Советского государства и общественного строя. Прежняя формулировка признавала особо опасным государственным преступлением распространение или хранение в целях подрыва или ослабления Советской власти в письменной, печатной или иной форме произведений, порочащих советский государственный или

общественный строй (эта уголовно-правовая норма была сформулирована еще в общесоюзном Положении о преступлениях государственных 1927 г. и была инкорпорирована в уголовные кодексы всех союзных республик). Масштабы репрессий по этой статье были огромны. Во времена сталинщины обвинение в этом преступлении было одним из самых распространенных в отношении лиц, помещенных в переполненные тогда лагеря, осуждение по обвинению в этом преступлении имело место и в сравнительно недавние 60—80 гг. XX в.1 Фактически существование уголовной ответственности за антисоветскую (контрреволюционную) агитацию и пропаганду ограничивало право советских людей на их духовную свободу, например, право мыслить, право читать по своему усмотрению. В течение десятилетий судебная практика связывала доказательство наличия при этом антисоветской (контрреволюционной) цели с установлением соответствующего предмета преступления. В свою очередь, признание литературы по своему содержанию антисоветской (контрреволюционной) презюмировало и наличие у лица антисоветской (контрреволюционной) цели. Оценка же литературы как крамольной (антисоветской или контрреволюционной) была предельно проста. Если, например, автор соответствующей книги объявлялся «врагом народа», то все написанное им сразу же становилось антисоветским (контрреволюционным). Поэтому и обнаружение такой книги при обыске превращало ее читателя в субъекта особо опасного (контрреволюционного) преступления. Недавняя история борьбы с этими «особо опасными» государственными «преступлениями» в 60—80 гг. XX в. свидетельствует о том, что ничего существенного в этом плане не произошло. Менялись лишь авторы, но не подход к признанию литературы антисоветской. Сам автор осуждался за изготовление соответствующего произведения, а читатели — за его хранение и распространение. Для того же, чтобы «преступное» хранение переросло в распространение, достаточно было ознакомить с книгой хотя бы одного человека, например, близкого родственника или товарища. Понятно, что в пору перестройки и демократического обновления общества такой уголовно-правовой запрет должен был быть отменен, так как вступал в резкое противоречие с гласностью, развитием демократии, идеей построения правового государства. Вот почему законодатель вместо указанной расплывчатой формулировки сформулировал совсем иной состав — публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя. В соответствии с этим основанием уголовной ответственности выступают уже не политические или иные взгляды людей, вкусы и интересы читателей, а конкретное общественно опасное действие, запрещенное уголовным законом. Кстати сказать, действия, направленные к насильственному изменению конституционного строя и захвату власти, строго наказываются в развитых демократических государствах (в том числе Франции, ФРГ, США).

Как известно, к 1990 г. в Союзе ССР усилились центробежные тенденции, вскоре началась так называемая война суверенитетов республик, в конечном счете приведшая к распаду СССР. В связи с этим руководство Союза пыталось затормозить этот процесс и с помощью уголовноправовых средств. Законом СССР от 2 апреля 1990 г. № 1403-1 «Об усилении ответственности за посягательства на национальное равноправие граждан и насильственное нарушение единства территории Союза ССР»1 норма об уголовной ответственности за призывы к насильственным свержению или изменению советского государственного и общественного строя была дополнена такими же призывами к насильственному нарушению закрепленного Конституцией СССР единства территории Союза ССР, союзных и автономных республик, автономных областей и округов, а также распространения с этой целью материалов такого содержания. Разумеется, что эта уголовно-правовая норма не способна была повлиять на процессы, имеющие под собой политическую и социально-экономическую природу.

Последним крупным законодательным актом Союза ССР, вносившим изменения в нормы об ответственности за государственные преступления, можно считать Закон СССР от 29 октября 1990 г. № 1756-1

Ведомости СНД и ВС СССР. 1990. № 15. Ст. 247.

«Об ответственности за нарушение порядка использования воздушных пространств СССР»1, сформулировавшего специальный состав иного государственного преступления — нарушения порядка использования воздушного пространства СССР.

История законодательства об ответственности за государственные преступления завершается принятием УК РФ 1996 г. В первоначальной его редакции в гл. 29 «Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства» разд. X «Преступления против государственной власти» было помещено 8 статей, формулирующих 8 же составов государственных преступлений: государственная измена (ст. 275); шпионаж (ст. 276); посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277); насильственный захват власти или насильственное удержание власти (ст. 278); вооруженный мятеж (ст. 279); публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя РФ (ст. 280); диверсия (ст. 281) и возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды (ст. 282); разглашение государственной тайны (ст. 283) и утрата документов, содержащих государственную тайну (ст. 284). Федеральным законом от 25 июля 2002 г. № 112-ФЗ[5] УК РФ был дополнен ст. 2821 «Организация экстремистского сообщества» и ст. 2822 «Организация деятельности экстремистской организации», а состав преступления, предусмотренный ст. 280 УК РФ, превратился в состав публичных призывов к осуществлению экстремистской деятельности.

Все так называемые иные государственные преступления были справедливо «распределены» по другим разделам и главам УК РФ (в зависимости от их направленности на соответствующие объекты).

2. Понятие и виды преступлений

против основ конституционного строя и безопасности государства

Главой 29 УК РФ открывается раздел о преступлениях против государственной власти. Родовым объектом этих преступлений являются общественные отношения, обеспечивающие стабильность и нормальное функционирование государственной власти в целом, а также ее отдельных институтов и органов. Этот объект складывается из следующих компонентов (составных частей): основы конституционного строя и

Глава XVI. Преступления против основ конституционного строя безопасности государства; обеспечение нормального функционирования органов государственной власти, государственной службы и органов местного самоуправления; независимость и нормальное функционирование судебных органов; нормальное функционирование органов исполнительной власти в сфере управленческой деятельности. Эти компоненты выступают в качестве видовых (групповых) объектов отдельных групп однородных преступлений.

Формулирование уголовно-правовых запретов, объединенных в главу о преступлениях против основ конституционного строя и безопасности государства, отличается значительной новизной. Во-первых, местом указанных преступлений в системе Особенной части УК РФ. В УК РСФСР 1960 г. государственные преступления «открывали» Особенную часть Кодекса. Развитие демократических начал уголовного права привело к необходимости выстроить иную иерархию ценностей, охраняемых уголовным законом, — личность, общество, государство. Во-вторых, прежний УК РСФСР 1960 г. в главе о государственных преступлениях объединял, как уже отмечалось, два раздела — об особо опасных государственных преступлениях и об иных государственных преступлениях. Фактически вторая группа преступлений посягала не на интересы государства как такового, а на основы государственного управления в различных сферах (например, в области железнодорожного, водного и воздушного транспорта, денежной и кредитной системы, таможенного дела и т.п.). В связи с этим так называемые иные государственные преступления справедливо расформированы по другим главам Особенной части УК РФ (в зависимости от направленности их на тот или иной объект). В-третьих, формулировка статей об ответственности за преступления против основ конституционного строя и безопасности государства лишена той идеологизированное™, которая была присуща соответствующим формулировкам прежнего УК РСФСР 1960 г.

Видовым объектом этих преступлений являются основы конституционного строя и безопасности государства.

Основы конституционного строя РФ определены в гл. 1 Конституции РФ, закрепляющей исходные принципы конституционного строя, экономических отношений, политической системы общества. Основы закрепляют форму государственной власти в РФ (ст. 1), признают человека, его права и свободы высшей ценностью (ст. 2), определяют народ как носителя суверенитета и источник государственной власти (ст. 3), устанавливают пределы суверенитета РФ (ст. 4), провозглашают и гарантируют свободу экономической деятельности и равенство всех форм собственности (ст. 8), закрепляют принцип разделения властей на зако2. Понятие и виды преступлений против основ конституционного строя нодательную, исполнительную и судебную (ст. 11), признают идеологическое и политическое многообразие (ст. 13), определяют соотношение действия Конституции РФ и других законов и иных нормативных правовых актов и общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров (ст. 15). Содержание этих и других ценностей, охраняемых статьями гл. 1 Конституции РФ, и представляет основы конституционного строя как неотъемлемую часть родового объекта рассматриваемых преступлений.

Безопасность государства — составная часть безопасности (наряду с безопасностью личности и общества). В соответствии с Законом о безопасности под безопасностью понимается состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз. Жизненно важными интересами являются совокупность потребностей, удовлетворение которых надежно обеспечивает существование и возможности прогрессивного развития личности, общества и государства. К основным объектам безопасности относятся: личность, ее права и свободы; общество, его материальные и духовные ценности; государство, его конституционный строй, суверенитет, обороноспособность и территориальная целостность. В соответствии с этим безопасность государства (безопасность Российской Федерации) — это состояние защищенности ее конституционного строя, суверенитета, обороноспособности и территориальной целостности. Угроза безопасности государства проявляется в совокупности условий и фактов, создающих опасность жизненно важным интересам государства (конституционному строю, суверенитету, обороноспособности, территориальной целостности).

Суверенитет — это верховенство государственной власти внутри страны и ее независимость во внешнеполитической сфере. Суверенитет есть важнейшее свойство самостоятельности и независимости как государственной власти, так и государства в целом.

Обороноспособность — состояние экономического, военного, социально-нравственного потенциала, обеспечивающее надежную защиту суверенитета государства и его территории от нападения извне.

Территориальная неприкосновенность есть нерушимость государственных границ — сухопутных, водных и воздушных. В соответствии с Законом РФ «О Государственной границе Российской Федерации» Государственной границей РФ является граница, закрепленная действующими международными договорами и законодательными актами бывшего Союза ССР, а также договорами РФ с сопредельными государствами — бывшими союзными республиками Союза ССР.

В зависимости от непосредственного объекта (его разновидности перечислены выше) все преступления против конституционного строя и безопасности государства автор предлагал (в 1996 г., т.е. в первоначальной редакции гл. 29 УК РФ) классифицировать (с оговоркой насчет известной доли условности) следующим образом:

  • [1] ' См.: Кудрявцев В., Трусов А. Политическая юстиция в СССР. С. 316. Цифры о числе расстрелянных почти совпадают с данными А. Рогинского —1,1 млн человек. См.: Мемориал. 30 октября. М., 1995. С. 2. 2 ВВС СССР. 1950. № 3. 3 ВВС СССР. 1959. № 1. Ст. 10.
  • [2] Доктринальному анализу норм УК РСФСР 1960 г. об ответственности за государственные преступления посвящены следующие работы: Государственные преступления / под ред. М.И. Якубовича и В.А. Владимирова. М., 1961; Особо опасные государственные преступления / под ред. В.И. Курляндского и М.П. Михайлова. М., 1963; Ответственность за государственные преступления. Часть вторая. Иные государственные преступления / под ред. В.И. Курляндского и М.П. Карпушина. М., 1965; Анашин Г.З. Ответственность за измену Родине и шпионаж. М., 1964; Клягин В.С. Ответственность за особо опасные государственные преступления. Мн., 1973; Смирнов Е.А. Особо опасные государственные преступления. Киев, 1974; Дьяков С.В., Игнатьев А.А., Карпушин М.П. Ответственность за государственные преступления. М., 1988; и др. 2 ВВС СССР. 1960. № 3. Ст. 24.
  • [3] ВВС РСФСР. 1962. № 29. Ст. 449. 2 ВВС СССР. 1961. № 27. Ст. 291.
  • [4] ВВС СССР. 1961. № 19. Ст. 207. 2 ВВС СССР. 1984. № 3. Ст. 58. 3 Ведомости СНД и ВС СССР. 1989. № 9. Ст. 203.
  • [5] Ведомости СНД и ВС СССР. 1990. № 45. Ст. 946. 2 СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3029.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >